Я смутно запомнила дорогу обратно, меня изрядно трясло и колотило от вожделения и страха, приходилось отрезвлять себя болезненными укусами. Боль единственная в достаточной степени отрезвляла разум, не давая мне скатиться на самое дно. Всю дорогу наверх мы провели в гробовом молчании.
После того, как мы пристыковались к кораблю, меня все так же молча жестко придерживая за локоть, выволокли из флайса. Ангар, в который мы вышли, был мне незнаком, он был больше по размеру и в нем было достаточное количество других флайсов. Когда мы вышли из ангара я поняла, что мы находимся на совсем другом уровне, на пути нам часто попадались эррианцы в военной форме, многие из которых не таясь таращились на нашу «дружную компанию». Ну, отлично, они что серьезно решили проверять меня на резонанс немедленно? Я предприняла очередную попытку вырваться из стального захвата. локоть от его «ласкового сжатия» нещадно заныл, завтра будет черный некрасивый финал. Меня запихнули в какое-то помещение и слегка протолкнули вглубь, я попыталась выскочить за дверь, но путь мне перегородила широкая грудь, я кинулась на него с кулаками. Он с легкостью перехватил мои ладони, резко развернул и вжал своим телом в стену, возле закрывшейся двери. Бешенный взгляд в глаза, и он впивается мне в губы жестким поцелуем. Я пыталась сопротивляться брыкалась и кусала его губы, терзающие мой рот. Все бесполезно, перестала сопротивляться и затихла, сосредоточившись на выходящих из под контроля желаниях, разрывающих меня изнутри. Почувствовав перемену, Дэйм как специально ослабил хватку и стал поглаживать своим языком мои истерзанные губы, затем углубил поцелуй, превращая его в нечто более интимное, сплетая наши языки, ловя мой язык губами и интимно посасывая его. Остатки моей выдержки влетели в трубу подвергающаяся такому эмоциональному тарану. Он отпустил мои ладони и через мгновение меня подняли выше, теперь мои ноги висели в воздухе и прилично не доставали до пола, он вклинился между моих бедер и потерся об меня своим внушительным пахом, от чего мое дыхание перехватило, а внутри что-то спадко перевернулось. Опомнилась, когда почувствовала как, его пальцы прикасаются к пульсирующей промежности. Я даже не заметила, как лишилась нижней части робы, и трусиков и только теперь почувствовала прохладу стен. Юля ты что творишь? Включай мозг, включай… Включай мать твою, мозг! Уперлась ему в грудь руками смыкая ноги, пытаясь перекрыть ему доступ к себе. Он ни как не отреагировал на мои попытки сопротивления, продолжая целенаправленно прокладывать себе путь к моему телу, в его синих полыхающих омутах плескалось безумная болезненная страсть. Я закусила припухшую губу и с новой силой стала сопротивляться.
— Нет, отпусти, не трогай! — вырвался из груди полукрик-полустон. — Оставь меня, оставь!
Тишину комнаты перечеркнул звук хлесткой пощечины. Это помогло, он перестал вести себя как одержимый, крылья его носа раздувались, во взгляде теперь плескалась холодная ярость. Я зажмурилась, инстинктивно прикрывая голову руками. Меня, молча, опустили на пол и вылетели из комнаты, за ним автоматом закрылась дверь. Я поправила сползшую к щиколоткам одежду и медленно сползла по стеночке, зажав лицо в ладонях и раскачиваясь из стороны в сторону.
Когда пришла в себя, первым делом проверила входную дверь, закрыта и заблокирована. Осмотрелась в каморке, небольшая два с половиной на два метра с такими же серыми стенами и потолком и одинокой узкой подвесной койкой справа, слева за неприметной дверью нашелся крохотный санузел без удобств. Похоже на карцер, промелькнула в голове одинокая мысль, ты Юлька прям прогрессируешь с каждым днем. Скоро в спичечный коробок посадят.
Как там Лика? При мысли о ней снова защемило сердце, только бы у нее не было крупных неприятностей из-за меня. От нечего делать улеглась на койку, без белья подушки из голого пластика, лежать на ней было совершенно неудобно, но все же лучше чем на полу.
Вскоре меня все же побеспокоили, зашел молодой офицер, занес паек.
На мой вопрос о том долго ли мне тут находиться он сухо ответил. — Распоряжений на этот счет не поступало!
