Меня схватили за запястье, и дернули на себя, выбивая из груди дыхание. Роба выпала из ослабевших пальцев, а я оказалась плотно вжата в его твердое тело, соски, прикрытые лишь тонюсенькой тканью кружева царапала грубая ткань кителя, отчего они превратились в два напряженных комочка. В живот упиралась его каменная плоть, отчего внизу живота все стало переворачиваться и сжиматься, снова и снова. Центрифуга, мать твою, с моторчиком… «Заткни-и-и-и-ись! И».
Кажется, я сейчас кончу, от клитора волнами расходилась пульсация.
— Меня не устраивает, слышишь?
Он проигнорировал мои слова. — Долго еще мы будем друг от друга бегать? — хриплый голос, и снова мурашки, мои коленки подогнулись, и если бы я не была прижата к его груди, рухнула вниз.
Я до боли закусила губу, прогоняя наваждение. Помни, чего тебе будет стоить уступка! А если ты залетишь? Внутренний тычок помог в голове немного прояснилось. Наверх вылезла злость. Хотя телу было пофиг, оно пылало, готовясь отправиться в незабываемое чувственное путешествие!
— Я ни от кого не бегаю! Я на эту вашу фигню с софлэй не подписывалась! Ты мне глубоко неприятен как личность! — стояла, сжав кулаки, до боли, раня ногтями нежную кожу ладоней, чтобы не сделать «шаг навстречу» и не впиться в эти жесткие губы, чтобы не совершать глупостей, чтобы противостоять чудовищному соблазну и однозначным желаниям тела.
— Это все я уже слышал. Я от тебя примерно в таком же в восторге. Но устал бороться с собой. Так может, стоит поддаться?! Ко взаимному удовольствию. — интимный шепот на ушко. — Я же вижу твои реакции, не сопротивляйся.
И снова моя ладонь горит огнем, а на его щеке багровеет красный след. Это уже традиция, однако!
— Ты сейчас что сказал? Я тебя презираю, но буду трахать, потому что так хочу? Я по твоему кто? Ну, уж нет, сдавайся на здоровье, на анализы, например, или психиатру! Потому что ты явно не в ладах с головой! — кипело от удовольствия тело, и от возмущения душа.
— Но не смей думать, что поддамся я! От меня взаимности ты не дождешься!
Подчинять и насиловать ваш удел, это лучше всего у вас получается! — стало очень горько. Внутри все сильнее вибрировало, еще чуть-чуть и пойду в разнос, я держалась на тоненькой ниточке самообладания, которая грозилась моментально порваться.
— Мой ответ тебе неизменный, можешь сколько угодно пытаться меня подчинить, но добровольно ты меня не получишь! — на последних словах вибрации достигли апогея и меня накрыла волна мучительно-короткого, но острого оргазма. Я осела к его ногам, пытаясь совладать с собой, в то время как меня жестоко колотило.
— Проваливай, пока не передумал! — сказал он, как выплюнул, отойдя от меня на приличное расстояние. С таким отвращением в голосе, что меня передернуло.
Я медленно поднялась и вышла из гостиной, спина горела от его взгляда, в то время как в моем теле продолжали гулять отголоски только что пережитого оргазма. Сейчас я чувствовала себя одновременно лгуньей, потому что, уж себя-то не обманешь, физически мне понравилось то, что сейчас произошло, и не только сейчас. И изнасилованной, потому что все это, происходило со мной против моей воли.
Самое убийственное для меня заключалось в том, что маленькая часть души, не смотря ни на какие доводы разума, сейчас обливалась горючими слезами, и сожалела о сказанном, она тянулась к гаду, и хотела продолжения. Всех тех вещей и импульсов, которые я так старательно в себе подавляла. Наброситься, открыться и получить еще больше наслаждения.
Я прикоснулась лбом к стене, почему все так? Короткие моменты удовольствия и я все чаще залипаю на нем. Ведь я не покривила душой, сказав, что он мне глубоко неприятен как личность, как представитель своей расы. А тело жаждет близкого общения, и с каждым разом все сложнее себя остановить, все сильнее хочется поддаться.
И тогда что? Да конец тогда, просто конец! Они не ценят, они пришли как хозяева, только и умеют ломать. Нельзя подчиняться, нельзя позволять, даже если очень хочется. НЕЛЬЗЯ СДАВАТЬСЯ, Юль! Иначе ты просто перестанешь себя уважать.
Иначе ты просто смирилась, с отведенной тебе ролью! А ты смирилась? Ответ один — НЕТ! А глупое сердце трепещет…
Осмелилась выйти только после его ухода, подобрала с пола изгвазданную робу, и пошла приводить себя, и вещи в порядок. А с полом пусть сам разбирается!
Все-таки что-то изменилось в его голове, после нашего разговора. Хочется верить, что все это к лучшему, что он понял что-то.
