Иногда в девушке все-таки просыпалось что-то женственное и даже детское. Она приходила к Слизерину вечером, закутанная в особенно чистый плащ, и говорила, что в Камелот приехали комедианты. Сэл не хотел идти. Он твердо верил, что ночью нужно либо спать, либо охотиться – третьего не дано. Кроме того, уличные песни, сказочки и баллады его никогда не интересовали. Но затем он вспоминал, как ненормальны их отношения, согласно накидывал темно-зеленый плащ и шел с ней в ночь слушать приукрашенную сотнями уст прекрасную ерунду, которую несут менестрели. Они пробирались через толпу и все равно останавливались где-нибудь сбоку. Большую часть представления маг зевал и клевал носом. Но вот Коринн становилась похожа на девочку: она хихикала, хлопала в ладоши, мягко и мечтательно улыбалась и дергала спутника за рукав, повторяя “Смотри, смотри!” И он криво улыбался, чтобы не портить ей настроение, удивляясь выражению ее глаз. Что ж, если что-то нормальное было в его жизни теперь – это вот такие ночи. Только они ему были более всего скучны.
====== Глава 62. Зимой сердце бьется чаще. ======
Была одета пышно рать,
И было рыцарям под стать
Великолепье их забав,
Когда, бывало, всех собрав –
И дам и воинов – в кружок,
Звучал в старинном замке рог.
© Уортон
А когда минул праздник смены лет, грянуло время, когда каждому рыцарю Круглого Стола нашлось свое приключение.
Началось все с того, как на первый январский пир явился странный гость. Столы ломились от яств, но никто еще не приступил к трапезе, как открылись двери, и в залу прошли три человека. Это были юноши, на вид не больше двадцати лет, однако хорошо сложенные и крепкие. Один из них, на голову выше товарищей, опирался на их плечи. Он-то и обратился к королю громким и красивым голосом:
- Ваше Величество! Да благословит небо вас и ваших рыцарей за мир на нашей земле!
В зале повисла недоуменная неловкая тишина.
- Кхм. Спасибо, – немного погодя ответил Артур. – И вы...только за этим все трое сюда пришли?
- Нет, сир, – качнул головой человек. – Я пришел к вам с просьбами. Окажите милость выполнить мои просьбы, и я буду прославлять ваше имя до конца своих дней!
Снова повисло молчание. Никто ничего не понимал. Однако угрозы от этого малого не исходило, так что Артур решил воспринимать это как обычного просителя, лишь любящего пафос и выбравшего странное время для своей просьбы.
- Я обещаю помочь вам, чем смогу, – сказал он.
- Благодарю, – кивнул человек. – Одну мою просьбу я озвучу сейчас, а другую – ровно через месяц. Моя первая просьба – позвольте работать при дворце.
- И все? Как тебя зовут хоть, откуда ты?
- Этого позвольте не говорить.
- Та-ак, а вот это уже интереснее, и как ты себе это представляешь?
Человек пожал плечами.
- Я просто хочу служить вам. Разве для этого нужно имя?
Король переглянулся с королевой, растерянно улыбавшейся на развернувшуюся сцену.
- Работа слугой тебя устроит?
- Конечно, милорд, спасибо огромное за эту милость.
- Сэр Кэй, – обернулся король к одному из своих рыцарей, – кажется, вы не могли найти себе слугу.
Рыцаря перспектива не вдохновила. Он был требователен к слугам, и у него были подозрения, что этот дюжий парень не будет хорошо справляться со своей работой. Но он согласился, потому что действительно не мог найти себе слугу после того, как уволил последнего.
Безымянный странник почтительно поклонился.
- Мерлин... – тихо обратился Артур к другу.
- Я присмотрю за ним, – опередил его просьбу маг, и король кивнул.
Странного человека проводили слуги, а его спутники, как потом выяснилось, ушли из замка сразу после этой сцены. Когда двери закрылись и люди наконец-то смогли приступить к пиру, Артур поднес к губам кубок и, прежде чем выпить, пошутил:
- Клянусь, я теперь на каждом пиру за еду приниматься не стану, пока еще какая-нибудь странность не случится.
Сказал он это зря, потому что рыцари поймали его на слове, и теперь на каждом пиру король действительно не приступал к еде, пока не случалось что-нибудь из разряда необычного. Один раз Артур, уже в конец раздраженный голодом, толкнул в плечо Мерлина и тихо сказал ему: “Давай, натвори что-нибудь, а то я есть хочу. Ну ты же умеешь.” Поэтому теперь Мерлин, как только сервировка пиршественного стола заканчивалась, испарялся из поля зрения друга и возвращался только, когда тот брал в руки вилку и нож.
