— Подозреваешь его? — насторожился Марцель. Шелтон странно взглянул на напарника и пожал плечами. — Возможно. «Если бы у тебя был любимый младший брат Шванг, и этот брат разбился бы на машине при крайне загадочных обстоятельствах, находясь в шаге от разгадки, ты стал бы признавать произошедшее несчастным случаем, а так и нераскрытое дело класть под сукно?»
«Ну…», Марцель всерьез задумался. Представить абстрактного младшего брата не получалось, в голову все время лез образ самого Шелтона, только не такого, как сейчас, а как восемь лет назад. — нескладного, высокого, слегка сутулого, растерянного и обладающего лишь зачатками нынешнего шарма, уязвимого. — Не знаю, я не следователь, наверное, я бы выпотрошил мозги свидетелям, нашел виновного и… ну, сделал бы что-нибудь.
— Я бы поступил так же, — спокойно кивнул Шелтон и ускорил шаг. А Иоганн Вебер просто самоустранился и занялся цветоводством. На обед была самая обычная лазанья из неприкосновенных запасов морозилки Гретты. Полуфабрикаты в доме Вальцев, где почиталась домашняя еда, явно хранились годами. Шелтон с подозрением присмотрелся к дате изготовления на упаковке, но сказать ничего не успел.
Марцель отобрал у него злосчастную лазанью, вывалил в форму и быстро сунул в духовку. «А если отравишься?» скептически поинтересовался стратег, и тяжело плюхнулся на стул. Подумал и закатал рукава водолазки. Горячая еда испорченной не бывает, — хмыкнул Марцель и уселся на стул напротив. Перебираться из кухонной зоны в гостиную не хотелось совершенно. — И невкусной тоже.
Ты вспомни, какую феерическую хрень мы раньше жрали, ну, при вокзальных кафешках. — Ну да, прямо удивительно, что мы выжили, — Шелтон прикрыл глаза и откинул голову на высокую спинку стула. Шея изогнулась под жутковатым углом. Марцель, хотя и помнил про врождённую гибкость биокинетиков, всё равно поюжился и едва смог удержаться от саркастического вопроса «Ну как, удобно?»
«Так, не будем терять времени. Лучше расскажи, какие ты выводы сделал из вчерашней подборки газетных статей». «А-а-а, ну этому пирокинетику лет сто». Шелтон фыркнул. «Либо способности, как и мания убийства, передаются по наследству. Либо изначально был один преступник, а через некоторое время к делу подключился подражатель. Либо все это просто скопище случайностей. Но такая версия нас не интересует.
Дальше шванг. Ну, сначала он действовал топорно, — вымучил ответ Марцель. — Подпер дверь чем-то там и поджег помещение. На несчастный случай не тянет. Потом начал инсценировать возгорание проводки, шалости школьников и так далее. А сейчас вообще пытается устранять врагов так, чтобы не было даже намёка на пожары. Даниэла пропала в горах, Рихард улетел в кювет. — Как печально! Хороним всем городком, а убийца стоит в первом ряду в чёрной траурной шляпе.
Ну, типа того. — Пойдёт? — спросил он заискивающе. — Пойдёт, — одобрил Шелтон. — Уверни духовку, лазанья подгорит. — Но о главном ты пока молчишь. Как насчёт мотивов? Что объединяет всех жертв, исключая Рихарда Вебера, который вёл расследование и таким образом поставил под угрозу тайну пирокинетика. «А это не твоё дело думать, а, напарник?»
«Ну…» В третий раз протянул Марцель. Прогулялся до духовки, уменьшил температуру, плюхнулся обратно на стул и уставился в потолок. «Чёрт, я не знаю. Они все женщины, вроде все красивые, возраст разный, есть школьницы, есть эта самая Гертруда. — Ты же не намекаешь, что дело в их пристрастиях? Тулгер Труду вроде могли убить из-за каких-то там оккультных увлечений, она же разными подозрительными травками торговала.
Мартель хихикнул. — Интересно, что бы наркополиция у нее нашла? — Не отвлекайся от главного, — недовольно посоветовал Шелтон и даже соизволил выпрямиться и сесть нормально. Взгляд у него был колючим. — Ты прав во всем, кроме одного. Я не намекаю, я говорю прямым текстом. Пирокенетик истребляет ведьм, точнее, тех, кого он считает ведьмами.
Что же касается самого первого побуждения, изначального мотива, думаю, что это месть, Шванг. Помнишь легенду о Манон? — неожиданно спросил он. Марцель поперхнулся. — Которую Ульрике рассказывала? Про ведьму, которую сожгли в деревне завистливая соседка и священник? Ну да. Отчего это ты ее вспомнил? «Легенды, отражения реальной жизни, Шванг», — ответил Шелтон, глядя в сторону.
За окном сияло не по-августовски яркое солнце, кухня была старомодной, опрятной, очень женской и домашней. Шелтон же как будто выпадал из обстановки, неряшливое чернильное пятно на акварельном рисунке. Они говорят на языке метафор. Могли ли в темные века сжечь заживо женщину по лживому навету. Особенно иностранку, да еще и красивую. Конечно, сколько угодно случаев.
В качестве инициаторов обычно выступали либо соседи несчастные, либо чем-то недовольные, либо представители церкви. А теперь вспомни, что говорится о снах дочери Манон. Якобы девочка видела священника, чьи руки были объяты пламенем, и она прокляла его. Ничего не напоминает? «Э-э-э…» Мысль вертелась на языке, но Марцель никак не мог правильно сформулировать ее.
