Сами дети к величайшему облегчению Марцеля пока отсутствовали. Всё остальное — вычурную деревянную мебель, белые круженые занавески на окнах и такие же скатерти, искусственные пионы в вазах и прондительные лирические баллады, исторгаемые хриплым музыкальным автоматом — можно было и потерпеть. А развешанные по стенам лаковые миниатюры, женские портреты, то ли старинные, то ли стилизованные под старину, ему даже понравились.
Ну-с, что заказывать будем? — поинтересовался он, потирая руки, и тут же сам отобрал у Шелтона меню. — Дай сюда, я сам посмотрю. Ты вечно какую-то хрень выбираешь. — У-у-у, скукота какая. Мне пиццу с пепперони. — Обойдёшься, — полголоса парировал Шелтон и обернулся к официантке, обворожительно улыбаясь. — Пожалуйста, для меня крем-суп с шампиньонами и салат номер три, а для этого молодого человека бифштекс, двойную порцию овощей на гарнир и морковно-сельдерейный фреш. На десерт два кофе и…
А вот что бы порекомендовали вы? Официантка, полноватая молодая женщина, залилась помидорным румянцем. — Ну, парфе очень вкусное. Попробуйте. — Ой, оно к кофе не пойдет.
Она смущенно прижала к необъятной груди блокнот для заказов, словно закрываясь от Шелтона. — Ищу ягодный пирог, ничего? Мы с мамой его только час назад выпекли. Он остыть не успел, наверное. — Тогда ищу ягодный пирог. Две… Стратег наткнулся на красноречивый взгляд Марцелля и невозмутимо поправился. То есть, три порции. Концентрация обаяния Шелтона превысила опасный порог, и у девицы скоропостижно наступило отравление мозга эндорфинами.
Марцеллю стало противно, и он отвернулся. «Через две минуточки принесу…» Томно вздохнула официантка и забрала у стратега меню. «Если что-нибудь еще будет нужно, обращайтесь». «Непременно», — вежливо уверил ее Шелтон, — «большое спасибо». «Ага, конечно», — пробурчал Мартель, когда официантка, покачивая пышными бедрами, уплыла в подсобные помещения.
«И зачем тебе эта белобрысая фрау? Фу, страшная». «Для тебя все страшные, у кого рост больше ста шестидесяти», — мыкнул Шелтон. — Зато ты отвлёкся на неё и не стал оспаривать мой заказ. — А что с ним? — А-а-а, — Марцель покрутил в памяти диалог и уронил голову на стол. — О, сволочь! Зачем мне овощи? Я что, кролик? И от сельдерея меня тошнит.
Хочу пиццу. Стратег нытьё проигнорировал и полез в сумку за ноутом. — Ну да, идеальный мозг без работы жить не может. — Шванг, я как врач говорю. С такими нагрузками тебе надо не пиццу трескать, а нормально, сбалансированно питаться. Врач, ага, ты даже до бакалавра не дотянул, отучился два года. Формально. Все, что необходимо, я из программы взять успел.
И кто бы говорил, кстати. Марцель ухмыльнулся в столешницу. Ага, достал таки. Где-то глубоко в подсознании Шелтон все же был уязвлен отсутствием официального диплома. Неплохо разбираться в медицине, экономике и политике, быть специалистом в столь разных областях, как огнестрельное оружие и биржевые махинации — это одно, а вот иметь официальное подтверждение собственных заслуг — совершенно другое. Фу, нашёл, к чему придраться.
Я и в школе-то не учился, — невинно произнёс Марцель и шаркнул ногой под столом. — Ну, кажется. Не помню. У меня воспоминания начинаются с четырнадцати лет примерно. Сельдерей, к слову, благотворно влияет на память. — Да ну тебя, — обиделся Мартель. — А такое хорошее настроение было, а? — Что там со Штайном? Нарыл чего-нибудь? — Да, зацепки есть. Но уже сейчас ясно, что быстро мы его не найдем, — ответил стратег после секундной запинки.
Видимо, проверял, не подслушивает ли кто. Но нет. Белобрыса и официантка бесследно исчезла в подсобных помещениях, а её мамаша, ещё более объёмная, раз выглянув в зал, больше не появлялась. Если судить по воспоминаниям священника, то здешний храм Штайн или человек, похожий на Штайна, посещает нерегулярно. Он приходил трижды. Один раз на проповедь и дважды добивался личной беседы с отцом Петером.
Значит, смысла нет караулить в церкви на воскресной проповеди и просвечивать потихоньку всех прихожан. «Ну да», — скривился Марцель и отлип от стола. Да и вообще, слушать людей подряд сплошняком нерационально. Это какой же предлог нужен, чтобы всех незаметно перещупать? Я в прямом смысле говорю. В общем, в шуме мысленных голосов Штайн попросту утонет.
К тому же, наверняка у него будет в голове примерно то же самое, что и у остальных. Ну, молитвы всякие, грехи, отбивная на ужин, птички за окном и прочее. А чтобы прослушать человека поглубже, нужен тактильный контакт. И за час-полтора проповеди я, ну, никак всех не перетрогаю. Соседей прослушаю, в лучшем случае. — Согласен. Трудности со сплошной прослушкой есть, но они преодолимы. — кивнул стратег, поглядывая на монитор.
