Вполне вероятно, что, раз туристов сейчас в городе нет, продавцы запомнили странного чужака». «Ага. Меня», — ухмыльнулся Мартель, — «я как раз там утром сигареты покупал». — Ах, да, я же курить хотел, — спохватился он и через полминуты расстроенно протянул. — О-о-о, четыре штуки осталось. Этого даже на вечер не хватит. Да еще ментоловая гадость. Шелтон, а сходи со мной к заправке.
Там нормальный табак есть. Сам знаешь, если не могу курить, подыхаю. — Сходим, — кивнул Шелтон, — как только допьешь кофе и доешь пирог. Как я понимаю, против идеи допросить работников в супермаркете ты не возражаешь. — Не-а. Я вообще не думаю, — серьезно признался Марцель. — Решение у нас принимаешь ты, я тупо следую. Ну, сегодня точно. У меня мозги выдохлись.
Потом Анна принесла кофе. Как ни странно, после него спать захотелось даже больше. Шелтон, заметив, что напарник начинает задремывать, быстро расплатился, распрощался и потянул его к выходу, напоследок пообещав Анне, что обязательно зайдет снова. А на улице было свежо, сумеречно и пели птицы. Точнее пела одна сумасшедшая птица, где-то у реки. Долгие трели и щелчки, звук чистый, звонкий, от которого веет детством и неясными воспоминаниями о счастье.
Марцель остановился посреди дороги и запрокинул голову к небу. Слегка влажноватый, совершенно особенный вечерний ветер шевелил волосы, оглаживал щеки. Если закрыть глаза, то появлялось ощущение, что стоишь на морском берегу. Сам воздух сейчас казался нежным, лиловато-серо-синим, невероятный, неописуемый оттенок, который бывает у неба сразу после заката, спокойствие и умиротворение.
Где-то вдалеке визгливо залаяла собака. Женщина гортанно прикрикнула на нее, и Марцель разом выбила из романтически возвышенного состояния. Это он называл про себя приложить мордой об реальность. — Идёшь. С лёгким смешком Шелтон подтолкнул его в спину. — Я уж думал, заснёшь опять, на ходу, и не дойдёшь за сигаретами.
— У меня автопилот, — авторитетно заявил Марцель. — Сигареты я могу добыть даже во сне. Кстати, а где тут та самая заправка с круглосуточным магазином? — Спроси у своего автопилота. — Он навигатором не оснащён, — выкрутился Марцель. В таком случае, это, вероятно, устаревшая модель, которая, на полном серьёзе задумался Шелтон и спохватился.
Так, не заговаривай меня. У нас час на все прогулки сигареты, потом ты пьёшь на ночь что-нибудь сладкое, вроде какао или молока с мёдом для мозгов, как ты и сам говорить любишь, и ложишься спать, чтобы к утру способности уже полностью восстановились. — А ты? — А я ещё поработаю. Кстати, заправка в той стороне. Мысли о работающем Шелтоне всегда умиротворяли. Марцель довольно хмыкнул и потопал в указанном направлении, не особенно заботясь о том, следует ли за ним стратег.
А что? У него ноги длинные, захочет догонит. Сейчас, когда не было слышно мысли города, он вовсе не казался голодным чудовищем. Обычный, тихий, провинциальный, скучный. Шесть тысяч жителей это только звучит солидно, а на самом деле тысячи семей, да еще многие только зарегистрированы здесь, а живут где-нибудь в мегаполисе. Учатся, работают, пытаются взять эту жизнь за горло и вытрясти из нее все, что можно.
А остаются только безнадежно пожилые уже, совсем еще дети или неудачники, привыкшие довольствоваться малым. Ну, с точки зрения гордых сынов мегаполиса, разумеется. Чем ближе к ночи, тем становилось зябче. Марцель ежился в своей влажной футболке, и все ускорял шаг, а недавней сонливости и след простыл. Путь до заправки был запутанный. Хорошо еще, что на другой берег реки идти не пришлось.
Чем дальше от центра, тем больше город становился похож на огромный сад с мощенными булыжниками-дорожками. Дома терялись среди деревьев, клумб, живых изгородей и лужаек. Окна почти везде горели желтым уютным светом, кое-где отбрасывал цветные блики на стекло телевизор. Некоторые горожане уже спали. До марца ли временами долетали обрывки бессвязных мыслей и образов, чаще всего старческих или младенческих.
Он так сосредоточился на этих неясных шепотах, тренируя непослушную после срыва телепатию, что не заметил, когда и откуда выскочила на дорогу здоровенная черная кошатина и бросилась ему под ноги. Под аккомпанемент чудовищного мрау Марцель полетел на булыжную мостовую, обдирая колени и локти. С трудом встав на четвереньки, он помотал головой. В голове после экстремальной акробатики звенело. А наглая зверюга, причиной вина всему, уселась, обернув хвостом лапы и обиженно светя желтыми глазищами.
— Убью! — хрипло посулил Марцель. — Мрррр! — саркастически ответила кошка и, мазанув ему по носу кончиком пушистого хвоста, неторопливо направилась к узенькой боковой улочке между двумя участками, соединявшей две параллельные аллеи. Марцель понял, что если сейчас не догонит эту наглую морду и хотя бы не шуганет ее, то до самого утра будет чувствовать себя последним лузером.
