Не дави на меня, я после вчерашнего весь как со снятой кожей. Это типа специфика телепатов. Ты же знаешь. Ты же сам объяснял мне, ну… Стратег на секунду прикрыл глаза. Ледяные иглы стали будто бы внутрь втягиваться. Обжигающий холод постепенно сменялся привычной успокоительной прохладой. Марцель перевел дыхание. Злился Шелтон редко, но каждый раз это было почти невыносимо.
— Хорошо… — тихо произнес он, глядя в сторону на дверь кухни в конце коридора. Видимо, это действительно совпадение. — Прости. Ты можешь прослушать ее и узнать, почему она это говорила? Ее слова звучали как намек. — Не могу, — честно сознался Марцель. — Она картинками думает, и звуками, и образами, такой типичный творческий фрик.
Могу залезть поглубже, конечно, но это бесполезно будет, скорее всего. Вряд ли она из тех, кто за тобой охотится. Хорошо следы замели. Сократили имя, взяли фамилию его бабки и прибавили к возрасту несколько лет. И вот никто уже не может связать Курта Шелтона с канадским студентом Конрадом, который вполне официально сдох в Шельдорфе. И семью его никто не найдет. Никаких связей, никаких рычагов давления. Все, что теперь действительно важно, содержимое головы Шелтона. Остальное, начиная с любимых мягких водолазок, заканчивая ноутбуком и даже им, мартелем, легко можно отбросить, если прижмёт.
Идеальная схема. — Верю, — коротко произнёс стратег. — Возвращаемся тогда. И сделай что-нибудь со своим лицом, Шванг, иначе они подумают, что я тебя здесь пытал. — А ты пытал, — он кисло улыбнулся. — Ну ладно, как скажете, сэр.
Так-то лучше. Шелтон вернулся на кухню первым. Марцель заскочил наверх и ополоснул лицо холодной водой. Оттон на смертельно бледную рожу и впрямь смотреть было тошно. Когда он спустился, то Гретта с мужем уже, видимо, получили свою порцию лапши на уши от стратега и потому о причинах странного поведения Марцеля спрашивать не стали. Ульрике в просторной мужской рубашке и джинсовых шортах по-прежнему сидела, поджав под себя одну ногу и продолжала методично потрошить свои блины, выкладывая ягоды редком по краю тарелки.
Скопилось уже прилично. «А, так вот, про Курта и Конрада». Невозмутимо продолжила она, точно специально дождавшись Марцелля. «Я тут подумала, что Конрад тебе больше подходит. Знаешь, что это означает? Смелое решение. Ты человек, способный на невероятные поступки Курт Шелтон. Но, с другой стороны, такое значительное имя нужно еще заслужить, я так думаю».
Она запихнула блин в рот целиком и потянулась за стаканом с молоком. «У тебя великое будущее, похоже. Ну, если потянешь его». Воздух точно уплотнился резко и начал завязать в горле на вдохе. «Что она несет?» «Не стоит судить о характере, по внешности и имени», — мягко рассмеялся Шелтон, покачивая вилку в пальцах. «Вот взять, к примеру, шванка.
Кроме прямой интерпретации слова, вернее, термина, «Короткая шутка или назидательная история? Есть еще значение, неустойчивый». «Сих, что ли?» — пробубнила Уйрики с набитым ртом. Гретта взглянула на нее с неодобрением. «Хм…» — интеллигентно кашлянул Шелтон. «Так вот, значит, она неустойчивый. Но более надежного человека в моей группе просто нет. Шванг, несмотря на юный возраст, проявляет большой интерес к науке.
Он очень усидчив, и, думаю, в конце концов пойдет по моим стопам в преподавание. Он с безупречно изображенной гордостью посмотрел на Марцеля. «Ну…» Ульрики провела по краю стакана, собирая белые капельки и облизнула палец. «Я бы не сказала, что это его имя. И Марцель тоже. Хотя она чуть получше, поближе к истине».
Молча сидеть, изображая пай мальчика и гордость университета стало совсем невозможно. Какой такой истине? А, одно из толкований, тот, кто посвящен богу войны, Марсу. Боец, воин. Ульрики быстро-быстро наколола на вилку ягоды из начинки, лежавшие на краю опустевшей тарелки. Ммм, люблю самое вкусное оставлять на десерт. Бойцом меня еще никто не называл. Интересно, а есть имя, которое переводится как истеричка?
«Мне бы подошло». «Ну, ты просто ходячая энциклопедия, — хмыкнул он, — где учишься, кстати? — Нигде. Книжки читаю, всякие интересные. Говорю с людьми и с книжками». Ульрики была сосредоточена на еде и напряжённой атмосферы вокруг вообще не замечала. В мыслях у неё мелькали сюрреалистические, но объёмные и яркие образы.
Ночь, костры, хоровод, глиняные маски, вытоптанная земля под босыми ногами, огонь, крики, дым, гроза, молнии, вспыхивающие ежесекундно, струи воды, темно-красные и густые, небо, словно в разводах голубой золотисто-розовой акварели, намокшие от росы подол, прилипший к коленкам, долина чаша, сплошь в дурманных синих цветах, пустой амбар, окошко под самой крышей, солнце, что льется сквозь
него медом и рассыпаются блики тончайшими пластинками янтаря, и отполированные временем доски пола источают тепло, и на тёплых досках сидит в позе лотоса Шелтон, полностью обнажённый, на ногах у него ноутбук, и край упирается в живот, а по чёрному экрану бегут зелёные столбики цифр. Мартель поперхнулся глотком молока и закашлялся. Ульрике улыбнулась, точно знала.
