А потом Марцель решительно накрыл чужую ладонь своей, стараясь концентрироваться на спокойствии и уверенности. — Не обязательно рассказывать все мне, я же просто так спросил. Ну и еще мне кажется, что ты не виновата, и тебе не обязательно постоянно себя наказывать, — громче выговорил он, стараясь подражать обаятельным интонациям Шелтона. Монахиня слушала, замерев, как встревоженная кошка.
И если ты бегаешь из монастыря, чтобы тайком читать любовные романы и слушать птиц, может, в монастыре тебе не место? Может, стоит все-таки рискнуть и махнуть куда-нибудь? Например, в Парижскую консерваторию или в Венскую оперу? Будешь заниматься там музыкой, а? Даже если ты думаешь, что из-за тебя случилось что-то плохое, не обязательно искупать это наказанием. Можно вместо этого принести в мир что-нибудь красивое, понимаешь?
Музыка умолкла. Рутт посмотрела на него зелеными-зелеными, словно у кошки глазами, и кивнула. Марцель почувствовал себя ужасно неловко. — Ладно, — выдохнул он в сторону, — не обращай внимания. Я внушаемый, вот меня и зацепило твое настроение. И не надо так на меня смотреть. Я не ангел, А совсем наоборот — «А, чёрт с ним всем!»
Он подался вперёд, прижал ладони к щекам Рут, выждал мгновение, чтобы та успела всё осознать, и поцеловал её в губы. — Я же вижу, что ты не подходишь этому месту, — сказал не громко, но чётко, едва ли не по слогам, — и это бесит просто неописуемо. Так что мой тебе совет — отправляйся туда, где тебе будет хорошо!»
Марцель выпрямился, сунул руки в карманы и быстро зашагал по тропинке, стараясь не вслушиваться в какафонию звуков захлестнувших разум Рут. Она была шокирована и одновременно счастлива. — Вот ведь дура! Это же было твоё желание, не моё, и твои мысли, я просто высказал их вслух. Сбегая вниз по тропинке и сломя голову, Марцель думал, что не только Шелтон имеет склонность к глупой благотворительности.
— Кстати, о Шелтоне, — пробормотал он, замедляя шаг. Мобильник в карманах отыскался не с первой попытки, зато стратег трубку поднял сразу. — Слушаю. — Буду через полчаса, — выдал главное сразу Марцель. — А ты пока найди мне кое-какую информацию. Кажется, я тут налетел на женщину, которая как-то связана с Рихардом Вебером. — Да?
Ага. Я видел у нее в мыслях его лицо. — Что? Шелтон усмехнулся в трубку. — А это уже интересно. И кто эта женщина? — Рут. Рыжая монахиня, помнишь? — Соберу информацию. Лаконично ответил Шелтон и отключился. Насвистывая, Марцель спустился в город. Вблизи давление сознания психа уже не чувствовалось, его заглушали мысли других людей.
Пару раз по дороге мерещился след знакомых — у Ульрики, у окраины, в саду за высоким зеленым забором, Герхард, ближе к центральным улицам, в доме с большими арочными окнами. Шмыгнула под ногами дружелюбная рыжая кошка, вытерлась от джинсы, оставляя клочки шерсти, мурлыкнула и шмыгнула в подворотню. Солнце палило нещадно, но в ветре чувствовался привкус надвигающихся дождей. В густых яблоневых кронах нет-нет, да и проглядывали желтыми монетками высохшие листья.
«Осень скоро», — Шелтон, как и обещал, дожидался в кафе. Анна, счастливая до умопомрачения в широкой синей юбке и белой блузе, стояла у него за плечом и вроде бы помогала выбирать блюдо из ланч-меню, но на самом деле просто балдела от возможности почти прикоснуться к мечте. Мечта с мнимой сосредоточенностью вела беседу о достоинствах комбинации суп-салат по сравнению с жареным картофелем и не возражала против того, чтобы ей дышали на ухо и или что-то томным голосом.
Входя в кафе, Марцель мстительно громко хлопнул дверью. «О, а вот и вы, Шванг, наконец-то!» — безмятежно откликнулся Шелтон. Анна поспешно выпрямилась, как бы случайно скользнув рукой по его плечу. «Думаю, мы возьмем вторую комбинацию. И еще кофе, пожалуйста», — обратился к ней стратег.
«А вы, Шванг, присаживайтесь». «Угу, как скажете, сэр». Дождавшись, пока Анна упорхнёт на кухню, Шелтон обернулся к напарнику. «Что теперь не так?» «Ты ей позволяешь себя трогать». «Я в свитере, а за шиворот она ко мне не лезет», — сухо заметил стратег. «И глупо было бы отталкивать такой удобный источник информации, Шванг. И, по большому счёту, мои отношения с окружающими не твоё дело».
«Ну да, ну да». Марцель плюхнулся на стул и цапнул салонку. Повертел в руках, сапанул несколько крупинок на ладонь, лизнул машинально и сморщился. — Ты узнал что-нибудь про Руд? Шилтон подпер щеку ладонью. Лиза Ганич — это ее настоящее имя. Семья живет в Хафельберге давно. Отец Лизы имеет польские корни. По личным причинам Лиза ушла в монастырь около трех лет назад, год назад приняла постриг.
По словам Анны, Лиза одно время встречалась с Рихардом Вебером, но что-то не заладилось, и они расстались. Марцель уткнулся лбом в стол и зажмурился. Скатерть пахла земляникой и свежестью. — Знаешь, а она до сих пор его любит, ну, Рут, и уже не считает себя Лизой, даже в мыслях. — Бывает, — равнодушно откликнулся Шелтон. — Полагаешь, что уход Лизы в монастырь связан со смертью Рихарда Вебера? — Ну да, его лицо в ее мыслях, — вздохнул Марцель.
