– Вот только ко мне это вряд ли относится, – вздохнула она. – Я сама не знаю, как оказалась в этом месте. Что это за сад, не расскажете?
Незнакомец просиял. Должно быть, ему и впрямь нечасто выпадала возможность переброситься с кем-нибудь словечком.
– Давайте немного пройдёмся, и я постараюсь помочь вам, чем смогу.
Мужчина неторопливо зашагал по тропинке, которая тянулась вдоль пруда. Ответа он не дожидался. Она последовала за ним, из вежливости держась немного позади.
– Ранее вы сказали, что это мой сад, – заговорил незнакомец, обводя рукой пруд и оба его берега, поросшие деревьями. – Должен поправить вас: это место никому не принадлежит. Я просто присматриваю за ним и помогаю тем, кто, как и вы, время от времени захаживает сюда. Скажу вам по секрету: мне здесь очень нравится, потому что здесь всё напоминает сад, который у меня был когда-то.
– Был? Что же с ним случилось?
– Я не помню, – с нарочитой, как ей показалось, небрежностью пожал плечами незнакомец. – Должно быть, это не так уж важно.
Её тоже преследовало навязчивое чувство, что она что-то забыла, – и возникло оно почти сразу, стоило ей оказаться в этом саду. Но, в отличие от своего собеседника, она чувствовала, что забыла нечто очень значимое.
– Здесь редко бывают гости, – продолжал говорить мужчина. – Они приходят, как и вы совсем недавно, из рощи павловний, и затем разбредаются кто куда. Некоторые потом снова забредают к моему чайному домику – вон он, показался за кустами жасмина, видите? Это единственное местечко, которое я называю здесь своим. Так уж устроен человек – ему всегда нужен свой уголок.
«Где же тогда мой уголок?» – невольно подумалось ей. Он явно где-то должен быть – но точно не в этом тихом и сонном месте, где-то ещё.
– Вы сказали, что у пруда нет дна, – задумчиво протянула она. – Как это понимать?
– Как есть. Однажды я по чистой случайности в него свалился и не мог выплыть на поверхность. Вода тянула меня на дно, и я очень долго плавал среди водорослей и толстых карпов, пока пруд попросту не вытолкнул меня обратно.
– Сколько же вы провели под водой?
– Трудно сказать. Мне казалось, что это длилось целую вечность, но, когда я оказался на поверхности, у меня сложилось чувство, будто здесь не прошло и минуты. Понимаете?
Она кивнула. Какая-то смутная догадка крутилась в голове, но ухватиться за неё, чтобы обдумать как следует, она почему-то не могла. Мысли плохо слушались её в этом месте, словно превратились в загустевшую кашу.
За беседой они незаметно добрались до чайного домика. Это был деревянный павильон, украшенный резьбой и цветными росписями.
Сначала она увидела изображение стаи огненных птиц. Они сидели на склоне горы, расправив крылья, словно готовились вот-вот взлететь. Оперение их сияло так ярко, что казалось сотканным из настоящего пламени.
На другой стороне павильона был нарисован лес. Среди гладких серебристых стволов каких-то незнакомых деревьев скользил большой полосатый тигр. Его белые лапы не оставляли на изумрудной траве ни следа, а на морде читалось вполне человеческое выражение мудрости и терпимости.
На третьей стене изображалось море. Хотя прежде ей не доводилось видеть его своими глазами, она слышала рассказы лодочников, которые часто плавали по реке Ито до самой столицы. Вода тянулась так далеко, что другой берег терялся где-то далеко за линией горизонта. Белая пена, танцующая под лучами ласкового солнца. И голова большой черепахи, торчавшая из воды и, казалось, смотревшая прямо на неё.
Дракона она увидела последним. Он парил высоко над покрытыми лесом горами, прямо в толще облаков, которые скрадывали его очертания. Виднелись лишь голова, кончик хвоста да часть туловища, подёрнутые туманной дымкой. Морда дракона была оскалена, словно он порывался сказать что-то, прежде чем его запечатлеет художник, но так и не успел вымолвить ни слова.
– Вам нравится? – голос незнакомца вывел из задумчивости, в которой она пребывала, созерцая стены. – Поистине уникальная роспись: четверых маморигами редко изображают вместе.
– Вы правы, и впрямь очень тонкая работа, – с трудом проговорила она.
Эти слова не отражали и малой доли тех чувств, которые в ней проснулись при виде изображений. От незнакомца, похоже, это не укрылось, потому как он погрузился в молчание, дав ей немного времени прийти в себя.
– Кто автор этих росписей?
К тому времени они уже сидели за низеньким столиком и прихлёбывали жасминовый чай из пиал. Его вкус напомнил ей о чём-то, от чего защемило сердце.
– Ах, если бы я знал, – вздохнул мужчина.
Он отставил чашку в сторону и принялся любоваться росписями.
– Все они, безусловно, отрисованы мастерски, но всё же дракон – мой любимец, – добавил он. – Я чувствую свою глубинную связь с ним. Иногда мне кажется, что я слышу его тихий шёпот, но я так и не сумел разобрать ни слова.
Она снова посмотрела на дракона, который живо напомнил иредзуми отца – в детстве она любила рассматривать его жилистые руки, мечтая о том, как однажды тоже украсит похожей татуировкой своё тело…
