– Я выпила чай, Эгвейн. – Найнив произносила каждое слово через силу. Иначе не получалось. – Чай из корня вилочника, у этой женщины, у Макуры. Они с Люци отволокли нас наверх, будто перины. Это к тому, сколько у нас сил оставалось. Если бы Том с Джуилином не выдернули нас за шкирку из этой передряги, нас бы доставили сюда и, скорей всего, усмирили. Или мы еще ехали бы в Башню, как мешки, по самые уши накачанные этим корнем вилочника, чтоб раньше времени не очухались. – Сделав глубокий вдох, Найнив постаралась придать голосу оправданную твердость, но это было нелегко, ведь только мгновение назад она призналась, что вела себя крайне глупо. То, что получилось, Найнив мало понравилось – очень уж нерешительным оказался ее голос. – Если ты об этом расскажешь Хранительницам, особенно Мелэйн, я тебе уши надеру.
Какие-то из ее слов, верно, разожгли искру гнева в Эгвейн. Было бы странно начинать спор, но лучше перепалка, чем то, что сейчас творится. Правда, обычно их споры кончались тем, что Эгвейн отказывалась внимать разумным доводам. Они редко расходились довольные друг другом, с тех пор как у девчонки появилась привычка упорствовать. Однако Эгвейн только улыбнулась. Довольной улыбкой. Довольной и
– Я подозревала это, Найнив. Была почти уверена. Ты день и ночь бубнила мне о травах, но ни разу не упоминала о корне вилочника. Убеждена, ты о нем и не слышала, пока та женщина не сказала. Ведь ты всегда старалась изобразить все в наилучшем виде. Если б ты упала головой в навоз, то попыталась бы всех убедить, что поступила так нарочно, с какой-то своей целью. Итак, что же мы решим…
– Ничего я не изображала, – сбивчиво пролепетала Найнив.
– Бывало такое, и не раз. Факты есть факты, против них не попрешь. Прекрати хныкать, лучше помоги мне решить…
Хныкать! Все приняло совершенно не тот оборот, к какому Найнив стремилась.
– Не было ничего такого! Нет таких фактов! Никогда я не делала того, о чем ты говорила.
С полминуты Эгвейн молча смотрела на нее.
– Ты этого так не оставишь, да? Очень хорошо. Ты мне соврала…
– Это не ложь, – пробормотала Найнив. – Не совсем ложь.
Эгвейн не обратила внимания на то, что ее перебили:
– …и ты лжешь себе. Помнишь, что́ ты заставила меня выпить, когда я в последний раз тебе соврала? – В руке девушки вдруг появилась чашка, до краев полная вязкой тошнотворно-зеленой жидкости. Вид у нее был такой, точно ее зачерпнули из мерзостного застоявшегося пруда. – В тот
Найнив невольно попятилась. Разваренный кошачий папоротник и растертый в порошок листознай – язык у Найнив свела судорога при одной мысли об этом мерзком пойле.
– На самом-то деле я и не врала. – Зачем же тогда она оправдывается? – Я просто не сказала всей правды. – «Я же Мудрая! Я была Мудрой… Это все-таки что-то еще значит». – Не думаешь же ты… – «Просто скажи ей. Ты не ребенок, и ты не будешь пить эту гадость». – Эгвейн, я… – Эгвейн сунула чашку ей под нос, и Найнив учуяла едкий запах. – Хорошо, – быстро сказала Найнив. Такого не может случиться! Найнив не могла оторвать взора от этой чашки, как не могла сдержать впопыхах слетающих с губ слов: – Иногда я пыталась сделать так, чтобы все выглядело лучше для меня самой, чем оно есть на самом деле. Иногда. Но никогда ничего важного. Я никогда не… лгала… в чем-то важном. Никогда, клянусь! Только по мелочи!
Чашка исчезла, и Найнив облегченно перевела дыхание. «Глупая, безмозглая женщина! Не могла же она заставить меня это выпить! Да что с тобой случилось?»
– Нам надо решить, – произнесла Эгвейн как ни в чем не бывало, – кому сказать. Морейн непременно должна обо всем узнать, и Ранд тоже, но если еще кто-то хоть краем уха прослышит… Айильцы – народ странный и в своем отношении к Айз Седай не менее чудной, чем во всем прочем. Думаю, они последуют за Рандом как за Тем-Кто-Пришел-с-Рассветом вопреки всему, но когда они узнают, что Белая Башня настроена против него, может, рвения у них поубавится.
– Рано или поздно они узнают, – пробормотала Найнив. «Она ни за что не заставила бы меня выпить эту мерзость!»
– Лучше позже, чем раньше, Найнив. Так что держи себя в руках, не взорвись и в следующую встречу не выложи все напрямик Хранительницам. По правде говоря, лучше тебе вообще не заикаться об этом посещении Башни. Может, тогда удастся сохранить тайну.
– Ну не дура же я, – натянуто сказала Найнив и почувствовала, как в ней медленно поднимается горькая волна, когда Эгвейн изогнула бровь, глядя на подругу. Она не собирается говорить Хранительницам Мудрости об этом посещении. Нет, даже за глаза непросто пренебрегать ими. Ничего подобного. И она не пытается выставлять случившееся в лучшем свете. Несправедливо, что Эгвейн можно отправляться в Тел’аран’риод, когда ей вздумается, а самой Найнив приходится мириться с нотациями и запугиваниями.
