Рука Найнив дрожала в спане от Могидин. Наверное, уже достаточно близко. Есть только она одна. И Тел’аран’риод. Найнив мысленно сформировала нужный образ, и вот он возник – серебристый браслет на запястье ее простертой руки, серебристая привязь, соединяющаяся с серебристым ошейником на горле Могидин. И не на ай’дам сосредоточены ее мысли, а на Могидин, носящей его; Могидин и ай’дам – часть Тел’аран’риода, вот что Найнив хотела удержать. Найнив предполагала, чего ей ждать; в Фалме она некоторое время носила браслет от ай’дам. Она странным образом чувствовала Могидин, как чувствовала собственное тело, собственные эмоции: два разных набора ощущений, все отчетливо и различно, но оба – в ее голове. Найнив надеялась на одно, поскольку на этом настаивала Илэйн: эта вещь и в самом деле создает некую связь; Найнив чувствовала Источник через другую женщину.
Рука Могидин дернулась к ошейнику, потрясение округлило ее глаза. Ярость и ужас. Сначала больше ярости, чем ужаса. Найнив чувствовала их так, словно испытывала сама. Могидин должна была знать, что такое ошейник с браслетом, однако она все равно попыталась направить Силу; в то же время Найнив ощущала легкое шевеление в себе, в ай’дам – это вторая женщина старалась сама использовать Тел’аран’риод. Пресечь поползновения Могидин оказалось проще простого: ведь ай’дам – устройство, связующее их, а главенство принадлежит Найнив. Когда знаешь это, ничего сложного нет. Найнив не желала направлять те потоки, поэтому они и не направлялись. Точно так же Могидин могла бы попытаться гору поднять голыми руками. Ужас одолел ярость.
Поднявшись на ноги, Найнив закрепила в уме нужный образ. Она не просто представила Могидин на привязи с ай’дам, она знала, что та в ошейнике, причем знала столь же твердо, как свое имя. Впрочем, ощущение шевеления, мурашек на коже не пропало.
– Прекрати! – резко сказала Найнив. Ай’дам не шелохнулся, однако он будто невидимо затрепетал. Она подумала о том, как черноосиная крапива легонько пробежалась по Могидин от плеч до колен; Могидин содрогнулась, судорожно вздохнула. – Прекрати, я сказала, не то хуже будет.
Шевеление пропало. Могидин опасливо косилась на Найнив, по-прежнему вцепившись в серебряный ошейник и всем своим видом выражая готовность в любой миг бежать.
Бергитте – ребенок, который прежде был Бергитте, – стояла, с любопытством глядя на них. Найнив создала перед своим мысленным взором ее образ как взрослой женщины, сосредоточилась. Маленькая девочка опять сунула пальчик в рот и принялась рассматривать игрушечный лук. Найнив раздраженно вздохнула. Трудно изменить то, что уже удерживает кто-то другой. И вдобавок ко всему Могидин заявляла, что способна производить необратимые перемены. Но раз она сумела сделать это, то сумеет и обратное.
– Верни ее в прежнее состояние.
– Если ты меня отпустишь, я…
Найнив вновь подумала о крапиве, на сей раз не о легком прикосновении. Могидин с присвистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы, закачалась, точно простыня на сильном ветру.
– Ничего страшнее, – сказала Бергитте, – со мной никогда не случалось. – Она вновь стала сама собой, в короткой куртке и широких шароварах, но ни лука, ни колчана не было. – Я
– Как ты тут очутилась? – спросила Найнив. – Спасибо тебе, конечно, но… как?
Бергитте окинула Могидин еще одним взглядом – будто камень кинула, распахнула куртку и выудила из-за горловины своей блузы перекрученное каменное кольцо на кожаном шнурке.
– Суан проснулась. Ненадолго и не до конца. Но хватило, чтобы она заворчала, что ты сдернула это с нее. А когда ты не проснулась сразу после нее, я поняла: должно быть, что-то не так. Поэтому я взяла кольцо и выпила остаток того питья, какое ты для Суан смешала.
– Да там почти ничего и не осталось! Один осадок.
– Ну, чтобы уснуть, мне хватило. Кстати, вкус просто жуткий. А после этого все было легко – проще, чем отыскать в Шиоте танцовщиц с перьями. В каком-то отношении я почти по-прежнему… – Бергитте умолкла, бросив взгляд на Могидин. В руке ее вновь появился серебряный лук, а у бедра колчан, полный серебряных стрел, но через миг оружие пропало. – Прошлое минуло, а будущее впереди, – твердо сказала Бергитте. – Я не особенно удивилась, сообразив, что вас в Тел’аран’риоде – двое. И обе отдают себе отчет, где находятся. Я поняла, что вторая должна быть Могидин, а когда появилась тут и увидела вас двоих… Похоже было, что она тебя уже захватила, но я надеялась: если отвлеку ее, ты, возможно, найдешь выход.
Найнив ощутила укол стыда. Она-то подумывала бросить Бергитте. Вот какой выход она чуть не придумала. Мысль эта возникла лишь на миг и тотчас же была отвергнута, но ведь она появилась. Какой же «храброй» она была! Наверняка у самой Бергитте не бывало и единого мига, когда страх имел малейший шанс ее одолеть.
