— Я знаю «Песню Трех Рыб», — громко произнесла Суан. Это должна быть нужная ей женщина. Не могут же две женщины в одном городе иметь волосы такого темно-красного цвета, как не могут они и отзываться на нужное имя в нужной гостинице.
Однако госпожа Тарн расхохоталась еще громче и хлопнула мужчину за ближайшим столиком по плечу, отчего бедняга чуть со скамьи не навернулся:
— Здесь эту песню мало кто просит спеть, а, Пэл?
Щербатый Пэл, с извозчичьим кнутом на плече, загоготал, вторя хозяйке.
— И еще я знаю «Небо голубеет на заре».
Женщина затряслась, утирая глаза, точно от смеха на них слезы выступили:
— Знаешь, да? Верю, парням понравится. А теперь покажи-ка мне свои ноги. Ноги, девочка, или проваливай отсюда!
Суан замешкалась, но госпожа Тарн выжидающе смотрела на нее. И все больше мужчин с любопытством поворачивали головы. Это
— Ишь, скромница, — довольно фыркнула госпожа Тарн. — Ладно, но коли ты лишь эти песни знаешь, то лучше тебе иметь ноги, к которым мужики падать будут. Правда, каковы они у тебя, сказать нельзя, пока не снимешь эти шерстяные чулки. Так, Пэл? Ладно, ступай со мной. Может, голос у тебя и есть, но все равно в таком шуме я ничего не услышу. Идем, девочка! Давай, шевели копытами! Да поживей!
Глаза Суан широко раскрылись, засверкали, но хозяйка уже широко шагала в глубину общего зала. Чувствуя, как хребет у нее стал будто железный стержень, Суан выпустила юбки и поспешила следом, пропуская мимо ушей гогот и бесстыдные предложения. Лицо у нее было каменным, но в душе гнев мешался с тревогой.
До возведения на Престол Амерлин она отвечала за сеть осведомителей Голубой Айя; и до ее возвышения, и после некоторые из глаз и ушей были ее личными агентами. Может, она больше и не Амерлин, и даже не Айз Седай, но Суан по-прежнему знала всех этих соглядатаев. Когда Суан приняла бразды правления сетью шпионов своей Айя, Дуранда Тарн уже служила Голубым сведения ее всегда оказывались значимыми и своевременными. Глаза и уши имелись не везде, тем более преданные — на всем протяжении от Тар Валона до Лугарда Суан в достаточной мере доверяла лишь одной, в Четырех Королях, в Андоре, но та исчезла. А в Лугард вместе с купеческими караванами стекалось и потом расползалось отсюда много новостей и слухов. Здесь несомненно найдутся соглядатаи и других Айя, и нельзя забывать о такой возможности.
Хозяйка превосходно подходила под описание Дуранды Тарн — и вряд ли другая гостиница носила бы столь гадкое название, — но почему она отвечает Суан таким образом? Ведь Суан дала ей понять, что сама она — тоже агент Голубых. Ей пришлось пойти на риск — и Мин, и Лиане тоже теряли терпение, не говоря уж о Логайне. Осторожность-то, может, и вернет лодку домой, но порой смелость одаривает полным трюмом. В худшем случае Суан может треснуть хозяйку гостиницы чем-нибудь по голове и удрать. Но, прикидывая рост и вес женщины, как и крепость ее рук, Суан лишь тешилась надеждой, что ей удастся выскочить из потасовки победительницей.
Ничем не примечательная дверь в ведущем к кухне коридоре открылась в скудно обставленную комнату — стол и стул на синем половичке, большое зеркало на стене и, как ни удивительно, полочка с десятком книг. Как только дверь за женщинами захлопнулась, поумерив, хотя и не заглушив, доносящийся из общего зала гомон, рослая хозяйка повернулась к Суан, уперев кулаки в могучие бедра:
— Ну ладно. Чего тебе? Не надо называться — я твоего имени и знать не хочу, будь оно и впрямь твое, а не выдуманное.
Напряжение Суан отчасти спало. Чего нельзя сказать о гневе.
— Незачем было так со мной там обращаться! По какому праву? Чего вы добивались, заставляя меня…
— Право у меня есть, — отрубила госпожа Тарн, — как и необходимость. Явись ты к открытию или закрытию, как и полагается, я бы втихую провела тебя сюда — никто бы ничего не узнал. Думаешь, кое у кого из тех мужчин не зашевелились бы в голове всякие вопросы? Например, с чего это я тебя повела сюда, будто старую подругу, которую давно не видела? Я не могу допустить, чтобы мною заинтересовались. Тебе еще повезло, что я не заставила тебя встать на стол вместо Сусу и спеть песню-другую. И веди себя со мной как следует. — Она угрожающе подняла широкую жесткую руку. — У меня замужние дочки старше тебя, и, когда я их навещаю, они ходят на цыпочках и говорят как полагается. Ты, госпожа Обманка, сама явилась ко мне. Значит, знаешь, почему пришла. Твоего крика там не услышат, а если и услышат, никто не вмешается. — Коротко кивнув, словно уладив это дело, она вновь уперла кулаки в бедра: — Итак, чего тебе надо?
