— Мы отправляемся на юг, — произнесла у плеча девушки Суан, и Мин вздрогнула от неожиданности. Она и не заметила, как Суан вошла в гостиницу. — Немедленно.
Судя по блеску в глазах Суан, она что-то узнала. Но вот поделится ли она своими сведениями? Похоже, она по-прежнему считает себя Амерлин.
— К ночи до гостиницы добраться не успеем, — сказала Мин. — Могли бы здесь переночевать, комнаты есть.
Спать лучше не под забором и не на сеновале, а на кровати, пусть даже обычно ее приходилось делить с Лиане и Суан. Логайн предлагал снимать комнату каждой из троих, но Суан была прижимиста, хотя деньгами распоряжался скуповатый подчас Логайн.
Суан огляделась — те, кто не засматривался на Лиане, слушали певицу.
— Это невозможно. Я… По-моему, обо мне могут начать расспросы Белоплащники. Мин тихонько присвистнула:
— Далину эта новость не понравится.
— Тогда ничего ему и не скажем. — Бросив взор на столпотворение вокруг Лиане, Суан покачала головой: — Просто шепни Амаене, что нам нужно уходить. А он уж за ней пойдет. И будем надеяться, остальные не потянутся следом.
Мин криво улыбнулась. Суан постоянно твердила, мол, ей все равно, что главенство забрал Логайн, вернее, Далин. А тот по большей части просто глядел на нее как на пустое место, когда она пыталась заставить его что-то сделать. Однако Суан, как видно, ничуть не поколебалась в своей решимости вновь привести того к покорности.
— Кстати, а что это такое — девятерная упряжка? — спросила Мин. Она уже выходила из гостиницы посмотреть на вывеску над дверью, нет ли какого намека — но там красовалось лишь название. — Восьмерные я видела, и десятерные, но из девяти лошадей — ни разу.
— В этом городе, — натянуто промолвила Суан, — лучше об этом не спрашивать. — Внезапный румянец на ее щеках навел Мин на мысль, что ответ на этот вопрос Суан прекрасно известен. — Сходи за ними. Впереди дальняя дорога, незачем время терять. И чтобы тебя никто, кроме них, не услышал.
Мин тихонько хмыкнула. Ее никто и не увидит, эти остолопы только на Лиане и пялятся, а та им лишь улыбается. Интересно знать, каким таким образом Суан привлекла внимание Белоплащников? Хуже для беглянок не придумаешь, а ошибки — это на Суан вовсе не похоже. Еще Мин хотелось бы знать, как заставить Ранда смотреть на нее таким взором, какими все эти мужчины пожирают Лиане. Если их четверке предстоит скакать всю ночь — а Мин подозревала, что так оно и будет, — может. Лиане все-таки шепнет ей пару-тройку советов.
Порыв ветра, закруживший пыль по лугардской улице, сдернул бархатную шляпу с головы Гарета Брина и швырнул ее прямиком под тяжелый фургон. Скрипнув, колесо с железным ободом вмяло шляпу в твердую глину, оставив от нее сплющенное воспоминание. Некоторое время Брин смотрел на шляпу, потом зашагал дальше.
Ловко уворачиваясь от громыхающих по разбитой улице фургонов, он пропустил мимо ушей летевшую ему вслед брань возчиков — любой уважающий себя десятник даже во сне выдал бы перлы позабористей — и нырнул в постоялый двор под красной крышей. Тот назывался «Фургонное седалище» — красочный рисунок вывески давал названию недвусмысленную интерпретацию.
Общий зал постоялого двора ничем не отличался от всех виденных Брином лугардских гостиниц: возчики и купеческие охранники, набившиеся вперемешку с конюхами, кузнецами и грузчиками — кого тут только не было! Все говорили, хохотали во всю мощь глоток, напивались как могли, одной рукой обхватив кружку с выпивкой, а другой стараясь облапить и приласкать служаночку. По большому счету местечко мало чем отличалось от обеденных залов и таверн в прочих городках, хотя во многих бывало куда как спокойней. На столе в конце зала прыгала и пела миловидная полногрудая молодая женщина. Блузка ее, казалось, вот-вот спадет с плеч, а пела она под едва слышный аккомпанемент двух флейт и двенадцатиструнного биттерна.
