На второй карте были показаны другие кланы, перебравшиеся за Драконову Стену. Теперь этот путь проделали все, целиком или отдельными отрядами втянувшись колоннами в Джангай и вновь разошедшись потом. Но были они чересчур близко, чтобы чувствовать себя спокойно. Шианде, Кодарра, Дэрайн и Миагома. Вместе у них, по всей видимости, копий не меньше, чем у Куладина; если это верно, то в Пустыне из них остались немногие. Семь кланов у Ранда вдвое превосходили силы как Куладина, так и тех четырех кланов. Любого из этих противников айильцы Ранда одолеют с легкостью. Но или — или. Не одновременно, не разом. Ранд, возможно, вынужден будет сражаться сразу и с Шайдо, и с теми кланами.
То, что сами айильцы называли откровением, продолжало действовать и на эти кланы — каждый день некоторые бросали оружие и исчезали. Однако только глупец решит, что так число их уменьшается в большей степени, чем у Ранда. И всегда существовала вероятность, что кое-кто из ушедших отправился к Куладину. Айильцы на эту тему говорили скупо и крайне неохотно и скрывали свои опасения за словами, что ушедшие присоединились к своим сообществам, но даже теперь находились такие воины и Девы, которые считали, что не могут принять Ранда или же того, что он рассказал им о предках и истории Айил. Каждое утро кого-то недосчитывались, и оружие свое оставляли не все пропавшие.
— Хорошенькое положение, как ты считаешь?
Мэт вскинул голову на голос Лана, но Страж вошел в палатку один.
— Да просто смотрю, пока Ранда жду. Он уже вернулся?
— Скоро подойдет. — Заткнув большие пальцы за пояс с мечом, Лан стоял рядом с Мэтом, глядя вниз, на карту. Прочитать на лице Стража его мысли и чувства можно было с тем же успехом, что и на лице статуи. — Завтра, по-видимому, будет самая большая битва со времен Артура Ястребиное Крыло.
— А по-твоему, нет? — Где же Ранд? Наверное, все еще на вышке торчит. Пожалуй, надо бы туда сходить. Нет, ни к чему по всему лагерю зайцем носиться, постоянно отставая на шаг. Мэт решил, что надо поговорить о чем-то ином, не о Куладине.
— Кто может сказать? Руарк, кажется, знает не больше моего. А если Хранительницам что и известно, нам они не говорят. С уверенностью можно сказать лишь одно: Куладин никуда уходить не собирается.
Опять Куладин! Мэт поежился и сделал полшага к выходу. Нет, он
Но Стражу явно хотелось поболтать.
— А что ты думаешь, уважаемый мастер менестрель? Следует ли нам навалиться на Куладина всей мощью и завтра сокрушить его?
— По мне, этот план ничем не хуже прочих, — угрюмо отозвался Натаэль. Вылив в глотку оставшееся в кубке вино, он выронил кубок на ковры и взялся за арфу. Полилась негромкая мелодия — менестрель бренчал что-то мрачное, похоронное. — Страж, я не командую армиями. Я ничем и никем не командую, кроме себя самого. Да и то не всегда.
Мэт хохотнул, Лан коротко резанул по нему взглядом, а затем вновь принялся рассматривать карты. Потом спросил:
— Значит, ты не считаешь такой план дельным? Почему?
Страж промолвил это так небрежно, что Мэт, не задумываясь, ответил:
— По двум причинам. Если окружить Куладина, прижав своими войсками к городу, его, может, и удастся раздавить. — Долго еще Ранд там копаться будет? — Но этак его можно и за стены выдавить. Как я слыхал, Куладин уже дважды Кайриэн чуть приступом не взял, даже без подкопов и осадных машин, и город держится из последних сил. — Сказать Ранду кое-что и уйти восвояси, и только-то. — Слишком нажмешь на него, и сражаться придется уже в самом Кайриэне. Хуже нет, чем в городе сражаться. И ведь надо, если не ошибаюсь, сохранить город, а не довершить его разрушение.
Полоски, разложенные на картах, да и сами карты сделали все очевидным яснее некуда.
Хмурясь, Мэт присел на корточки, уперся локтями в колени. Лан опустился рядом, но юноша едва ли его замечал. Ну и задачка — и так рискованно, и этак надежды мало. Но и в сложности есть свое очарование.
