При виде этого все только что случившееся словно с грохотом обрушилось на место: слова Мэта, воспоминания, которые он воспринимал как свои и которыми воспользовался.
Мэт вскочил на ноги, повернулся, собираясь уйти, и обнаружил, что у выхода из палатки стоит Ранд. Он с рассеянным видом крутил в руке тот чудной обрубок копья с кисточками, словно не вполне понимая, что это такое. Давно ли Ранд тут стоит? А, неважно. И Мэт выпалил все единым духом:
— Ранд, я ухожу. С первым лучом солнца сажусь в седло — и меня нет. Я бы сию же минуту уехал, но за полдня не уберусь так далеко отсюда, как бы мне хотелось. То есть я хочу сказать, что между мною и айильцами —
Нет смысла устраивать ночлег в такой близи от противостоящих войск того и гляди, чьи-нибудь разведчики схватят да подвесят посушиться на солнышке. Ведь и у Куладина должны быть свои разведчики, да и другие лазутчики могут не сразу узнать Мэта, он прежде успеет получить копье в печенку.
— Жаль, что ты уходишь, — тихо сказал Ранд.
— И не старайся отговорить меня от… — Мэт заморгал. — Что? Жаль, что я ухожу?
— Я никогда не пытался заставить тебя остаться, Мэт. Перрин, когда захотел, ушел. И тебе никто не мешает.
Мэт открыл было рот, но тут же захлопнул его. Да, верно, Ранд никогда не пытался его силком удерживать. Не пытался — просто получалось так, что Мэт оставался. Но теперь не ощущалось ни малейшей ниточки, никакого притяжения
— Куда ты пойдешь?
— На юг. — Впрочем, выбора-то особого и нет. Прочие пути вели либо к Гаэлин, а к северу от реки Мэта ничего не интересовало, либо в сторону айильцев, одна часть которых наверняка прирежет его, а вторая то ли убьет, то ли нет, в зависимости от того, близко ли Ранд и что они прошлым вечером съели за ужином. А по прикидкам Мэта, шансы его не слишком-то хороши. — Пожалуй, для начала на юг. Потом куда-нибудь, где есть таверна и женщины, которые с собой копий не таскают. — Мелиндра. Вот она может оказаться той еще проблемой. У Мэта было чувство, что она из тех женщин, которые позволят уйти, только когда они
Ранд кивнул. Может, и вправду понимающе. Это как посмотреть.
— На твоем месте я бы забыл попрощаться с Эгвейн. Я больше не уверен, многое ли из сказанного ей я мог бы с тем же успехом сообщить Морейн или Хранительницам, а то и всем им вместе.
— Я и сам давно до этого додумался. Она дальше всех нас ушла от Эмондова Луга. И сожалеет о том меньше всех.
— Может, и так, — печально согласился Ранд. — Да осияет тебя Свет, Мэт, — добавил он, протягивая другу руку, — и да ниспошлет он тебе ровных дорог, хорошей погоды и приятной компании. Доведется, еще свидимся.
Коли Мэту суждена своя дорога, встречи ждать придется долго. Поэтому он испытывал легкую печаль — и чувствовал себя немного глупо из-за этой грусти, однако мужчина должен сам о себе заботиться. Все сказано и сделано — это главное.
Пожатие Ранда было таким же крепким, как всегда, — тренировки с мечом только прибавили новых мозолей на руках бывалого лучника, но Мэт явственно ощутил на ладони друга четко очерченное клеймо в виде цапли. Просто маленькое напоминание, на случай, если он забудет о знаках на скрытых рукавами предплечьях друга или о чем-то таком в его голове, что позволяет Ранду направлять. Если Мэт оказался способен забыть, что Ранд может направлять Силу — а об этом он подумал всего один раз за целые дни, значит, давно пора уходить.
