Англия. Графство Хемпшир. 1699 год. Леди Анна Беррингтон, вопреки воле своего отца выходит замуж за простого матроса из Голландии по фамилии Фейнборк. Этот поступок на следующие тридцать лет ложится на её репутацию несмываемым пятном. От неё отказываются родители и друзья, её отторгает общество. После гибели супруга, она вынуждена работать, чтобы прокормить сына Энтони и дочь Тилли. Энтони с раннего возраста работает в порту. Он оказывает мелкие услуги матросам и на этом зарабатывает. Одновременно, он помогает местному доктору и изучает медицину. Усилия Энтони приносят плоды. Ему удаётся устроить спокойную жизнь для матери и сестры, но общество наотрез отказывается принимать семью Фейнборк. Единственно с целью вернуть матери доброе имя, Энтони поступает в семинарию и становится священником. Сразу после завершения семинарии, Энтони получает долгожданное предложение, которое помогает ему открыть двери высшего света. Он становится капелланом в поместье Фарли Уолопп. С этого самого момента, его жизнь полностью преображается. Удача сопутствует ему на каждом шагу, сполна награждая за долгие годы лишений. Всё идёт прекрасно до того самого дня, когда месть тайных врагов вскрывает в нём непреодолимую страсть к морю. Презрев все блага жизни, Энтони только и думает о том, чтобы найти корабль и присоединиться к береговому братству. Он готов пойти на любой отчаянный шаг, чтобы осуществить свою мечту.
Солнечные лучи сквозь цветные витражи заливали светом комнату, уставленную скудной церковной утварью. Посредине этой комнаты, стоя на коленях, молился молодой священник. Священник то и дело поправлял левой рукой пенсне, на которых отражались солнечные блики. Движение, скорее непроизвольное, нежели необходимое, ибо глаза священника оставались полузакрытыми. И он не читал Библию, а обхватив пальцами правой руки, держал возле груди как самое дорогое сокровище. Временами, словно забывшись, священник отводил руку с Библией в сторону, но тут же спохватившись, прижимал её с силой к груди. И это повторялось снова и снова, выдавая беспокойство, которое в эти минуты владело священником.
Беспокойству имелась веская причина. Завершив семилетнее обучение в семинарии, и получив духовный сан вместе с приходом Хамблдон, священник впервые готовился предстать перед своими прихожанами.
В комнате, шелестя мантией, появился епископ Винчестерский Питер Мьюз.
– Пора! – мягко обронил епископ. – Церковь полна прихожан. Они ждут тебя, Энтони. Пойдём, мой мальчик. Пойдём. И не стоит волноваться. Я уверен, что в скором времени, ты станешь важной частью Хамблдона. И да поможет тебе Господь! – епископ набожно перекрестился.
Священник перекрестился вслед за епископом. Он поднялся с колен, и они вместе с епископом вышли.
Церковь действительно была полна прихожан из числа жителей Хамблдона. Часть прихожан заняла скамейки, другие стояли и ждали появления нового священника. Те, что сидели, представляли высшее общество Хамблдона. Они были разными, как по рождению, так и по положению, но каждый из них, бесспорно, являлся джентльменом или леди.
Олицетворяла высшее общество города Хамблдон – вдова леди Стоук. Это была круглолицая дама старше средних лет с высокомерным взглядом и непомерными амбициями. Леди Стоук при любом удобном случае подчёркивала безупречную историю своей семьи. Она считала положение в обществе единственной мерой, способной определить достоинства того или иного человека. Леди Стоук могла часами разглагольствовать о корнях, положение, нравах и недопустимости вольностей, что ничуть не мешало ей появляться везде в сопровождение двух своих дочерей, Анны и Виктории. Обе достигли брачного возраста. Анне исполнилось семнадцать, а Виктории восемнадцать лет. Леди Стоук настойчиво искала для них супругов. Пределом мечтаний в вопросах замужества дочерей, являлись самые знатные и богатые представители графства – семейство Портсмут. Леди Стоук не раз и вполне открыто намекала на своё одобрение по поводу такого рода союза. Однако и к глубокому разочарованию леди Стоук, представители семейства Портсмут так и не удосужились заметить её стараний. То ли до них не доходили слухи, то ли они считали ниже своего достоинства породниться с такой семьёй как Стоук. Но леди Стоук надежды не теряла.
Именно леди Стоук громогласно встретила появление епископа с приходским священником. И первые её слова были адресованы епископу.
– Мы все здесь только ради того, чтобы выразить своё возмущение решением вашего преосвященства!
При этих словах, священник резко побледнел и опустил голову. Судя по подавленному виду, он не только догадывался, о чём именно пойдёт речь, но и опасался подобного развития событий.
Бросив на священника ободряющий взгляд, епископ вежливо обратился к леди Стоук.
– Могу я узнать, с чем связано ваше возмущение?
– Энтони Фейнборк! – рука в белоснежной перчатке с опущенными пальцами указывала на фигуру священника. Со стороны этот жест больше напоминал сцену, в которой дама протягивает руку для поцелуя, а не обозначает предмет своего возмущения. – Вы назначили этого безнравственного человека на должность приходского священника.
– Вы несправедливы, леди Стоук, – начал было епископ, но она не позволила ему продолжить. Леди Стоук обрушилась на епископа с гневной отповедью.
– Как ваше преосвященство только могло помыслить о подобном назначение? Разве вы не знали, сколь недостойными нам кажутся члены этого семейства? Вам неизвестно, что ни один из порядочных людей не позволит себе даже малейшего знакомства с ними?! Мы не раз предостерегали ваше преосвященство от подобного шага, но вы так и не вняли нашим просьбам. Видимо, ваше преосвященство полагало поставить нас перед состоявшимся событием? Это не больше чем заблуждение. Хамблдон никогда не позволит, чтобы безнравственный человек объяснял нам природу нравственности от имени Божьего. Никто из нас более не придёт в церковь, пока здесь находиться этот человек! – рука леди Стоук снова устремилась в сторону священника.
Не добавляя более ни слова, леди Стоук подхватила обеих дочерей и направилась к выходу из церкви.
