Последнее слово я сказал по-русски. И с облегчением понял, что могу это сделать.
- Кварантка, - поправила девушка, усаживаясь рядом.
- И что это такое?
Ответом мне стал странный взгляд. Явственнее всего в нём читался вопрос «ты идиот?». В слух, однако, прозвучало другое.
- Вон, голограмму за окном видишь? Это кварантка. Они все из себя – целомудренные недотроги. Как в «Лазури» вообще умудрились найти шлюху-кварантку, я не знаю, - девушка вздохнула. – Имей в виду, хочешь болтать – будем болтать. Но тебе придётся заплатить, как за танец.
Я не ответил, глядя в окно. Именно – окно. На голограмму. Кварантки. Той самой, краснокожей, которую увидел ранее.
Осмотрел себя самого. Штаны – ну ладно, что-то типа джинсов по цвету и фасону, только ткань другая, плотная, но мягкая. Рубашка – странная, с яркой расцветкой, типа пляжной гавайской. Воротничка нет совсем, и вместо пуговиц что-то типа стальных кнопок. А ещё – куртка. Чёрная, из какой-то чешуйчатой кожи.
Какого чёрта?
- Где мы? Что это за место?
- Ох, кто-то сегодня перебрал, - девушка с облегчением улыбнулась. – Ты в «Нежном пороке». Это стриптиз-бар, если ещё не понял.
- Ага, - кивнул я, ощущая подступающее раздражение. – А город какой?
- Ты с планеты, что ли? – прыснула собеседница. – Вообще ничего не помнишь?
Глядя на выражение моего лица, она тут же успокоилась, с губ слетела улыбка. С сочувствием (ну надо же) девушка произнесла:
- Ты на станции Вавилон-Прайм, парень. Орбита Энкиду-9.
Я кивнул. Пока что я просто кивнул. Знала бы она, мать её, насколько «просто кивнул» для меня сейчас мало.
В голове в такт музыке шумел наркотик, плыли перед глазами цвета. За окном всё так же летали непонятные штуки, сейчас вовсе превратившиеся для меня в размазанные искорки...
Мне безумно хотелось впасть в истерику. Некоторые вещи – банально очень тяжело осознать.
Станция. Станция Вавилон-Прайм...
На орбите. На орбите какого-то непонятного Энкиду-9.
Что она мне дальше скажет? «Ты волшебник, Гарри»? «Ты джедай, Люк»? «Проснись, ты обоссался»?
Чтобы хоть немного отвлечься, бесцветным голосом спросил:
- Тебя как зовут?
- Лисичка, - девушка улыбнулась, всё ещё глядя на меня с сочувствием.
- Ага, - хмыкнул я. – Лисичка-сестричка. А я – Волчок, серенький бочок. Как на самом деле?
Она вздохнула, буркнула:
- Обычно я не говорю, но ладно. Обычно у меня и клиенты попроще. Я – Аиша.
- Андрей.
Вдруг музыка стихла, на стене напротив окна развернулся огромный голографический экран. Вот это, похоже, и есть здешний телевизор. В центре изображения был по грудь виден мужчина лет пятидесяти – гладко выбритый, интеллигентный. Лёгкая улыбка, внимательный взгляд серых глаз – ему разве что очков для полноты образа не хватает. Да и чёрный узорчатый балахон с капюшоном смотрится очень инородно.
- Здравствуйте, жители Вавилон-Прайм. Я – Пророк.
Говорил он мягко и спокойно. Только вот почему Аиша вздрогнула и побледнела? Побледнела просто смертельно – это видно даже на её смуглой коже и при здешнем приглушенном свете.
- Ты в порядке? Что...
- Заткнись! – зло шикнула девушка. Правда, голос её подвёл, дрогнул.
Пророк продолжил:
- Я здесь для того, чтобы выразить волю Всетворца. Поэтому сегодня Вавилон-Прайм умрёт.
- Эта станция была символом величия Объединённых Цивилизаций, - печально продолжил старик, глядя пронзительным взглядом с экрана. – Лучшие умы людей, кварантов, илинтири, шагу и многих других рас вложились в Вавилон-Прайм. Инженеры, архитекторы, художники – она творили одну общую мечту.
Картинка сменилась – вместо Пророка возникли виды города. Залитые светом воздушные, устремлённые вверх здания, цветущие зеленью аллеи и парки, многочисленные скульптуры, изображающие людей и других существ разной степени человекоподобности.
Увиденное напомнило мне так и не реализованные проекты советских архитекторов-футуристов – но было куда более лёгким, лишённым брутализма и монументальности.
Кадр остановился на статуе девушки-человека, выполненной из незнакомого мне синеватого камня с золотистыми прожилками. В струящемся лёгком платье, она всем телом будто стремилась вперёд и вверх, застыла в этом порыве и с восторгом смотрела – в будущее? В небо? Не знаю.
- Всё изменилось, - грустно вздохнул Пророк.
Изображение мигнуло и поменялось. Эта была всё та же статуя – но ощущалась она совсем иначе. Пропали яркие лучи, сменившись полумраком и рассеянным кислотным светом. Девушку сплошь покрыли граффити, кто-то надел на неё красный латексный бюстгальтер и такую же маску в БДСМ-стиле. А после вновь пошли виды города – разноцветного и залитого многочисленной рекламой, словно бы заменившей другие источники света.
В общем, всё то, что я уже видел в окно. И, глядя на этот странный футуристичный Лас-Вегас, манящий потребителя голограммами со стриптизом и проститутками, с рулеткой и игровыми автоматами, с деликатесами и наркотиками, - я думал. Думал, какого чёрта вообще сейчас происходит.
