— Но как же… — священник протянул к ней руку, точно пытаясь удержать, но Джейн уже бежала по дорожке, плутающей между серых могильных камней.
Посмотрит она склеп в другой раз. Лежал тут Максимилиан Олдброк двадцать лет, подождет и еще денек.
Инспектор наверняка посмеется над ее размышлениями и выставит легковерной дурочкой, но сейчас Джейн даже хотела этого. Пусть уверит ее, что миссис Олдброк с ее янтарными глазами — не матерая волчица. Пусть скажет, что на холмах орудует не вервольф, а какой-то злобный пес с не менее злобным хозяином. Пусть просто окажется рядом, ненароком поддержит под руку, улыбнется и посмотрит на нее своими зелеными глазами с заплутавшими в них солнечными искорками.
Только бы оказаться подальше от этого мрачного кладбища и фамильного склепа, могильный холод которого пробирал до костей, даже когда ты туда не зашел.
***
Мистер Эдверсон, как и остальные фигуранты этого дела, ничего не видел и не слышал, и отвечал нехотя, цедя каждый ответ сквозь зубы, отменно белые и здоровые.
Вот бы пересчитать их ему на ринге.
Они с мэром никогда не были друзьями, предпочитая вежливое равнодушие, но сейчас, похоже, их пути пересеклись, и лишь один станет победителем.
Ральф видел, как мистер Эдверсон смотрел на Джейн, едва не облизываясь, как тянул к ней руки, как обращался по имени. А ведь они знакомы всего ничего! Откуда эта бесцеремонность, словно они близкие друзья или даже пара? Что, если это он писал те письма, и поэтому мнит, будто Джейн — уже его?
— Напишите, пожалуйста, несколько строк, — попросил Ральф.
— Зачем? — искренне удивился мистер Эдверсон.
— Здесь я задаю вопросы.
— Не зарывайтесь, инспектор. Не забывайте, кто платит вам жалование.
— Городская управа, а не лично вы. Я прекрасно помню об этом.
Мэр с отвращением придвинул к себе письменные приборы, макнул перо в чернильницу и принялся писать. Ральф наблюдал за ним, но, кажется, мистер Эдверсон не прилагал усилий, чтобы изменить почерк. Буквы появлялись из-под его пера стройными, одинаково округлыми, крепкими, как новобранцы, еще не вкусившие лиха солдатской жизни.
Отложив перо, мистер Эдверсон аккуратно встряхнул листок и протянул его Ральфу. А после встал и подошел к двери.
— Джейн — милая девушка, попавшая в сложную ситуацию, — сказал он, открывая кабинет и тем самым давая понять, что допрос окончен. — Ей нужен надежный мужчина рядом. Тот, кто позаботится о ней.
— Совершенно с вами согласен, мистер Эдверсон, — ответил Ральф, поднявшись с кресла и подойдя к мэру.
— Она достойна самого лучшего, — с нажимом произнес тот.
— И снова вы правы, — согласился он, задержавшись у двери.
Они постояли так, сверля друг друга взглядом, и мэр растянул губы в улыбке. Получилось плохо.
— Надеюсь, мы поняли друг друга, инспектор.
— Надеюсь, — кивнул он.
И вот теперь, стоя перед зданием мэрии, он читал несколько слов, выведенных мистером Эдверсоном: «Если вы не отступите, то сильно пожалеете об этом». Почерк был не тот.
Ральф скомкал лист и сунул его в карман брюк. Сперва миссис Олдброк пыталась ему угрожать, теперь мэр.
Он точно пожалеет об одном — если никогда больше не увидит тонкий рисунок под нежной грудью мисс Уокер. А от одной лишь только мысли, что его увидит кто-то другой, вроде напыщенного мэра с его скользкими манерами и наглой ухмылкой, зубы сжимались, а в глазах темнело от бешенства.
Выдохнув, Ральф перешел дорогу и поднялся на три дома выше по улице. Раз уж он здесь, надо закончить с еще одним делом.
У дома с резной дверью Ральф остановился и нервно пригладил волосы. Неловкая ситуация, но он должен узнать, зачем мисс Блювенгейз понадобилась его фотография. А заодно и выяснить отношения. Вернее, дать понять, что отношений нет и не будет.
— Мне искренне жаль тебя, Бетти, — сказала Кэтрин, лениво помешивая чай серебряной ложечкой.
Элизабет же сидела напротив, силясь понять, как оказалась в такой ситуации. Раньше она и подумать не могла, что посмотрит на полицейского с интересом — ее уровень гораздо, гораздо выше. Единственная дочь владельца лесопилок Вуденкерса, наследница, красавица. Все партнеры отца наперебой предлагали своих сыновей, но он ее не торопил и уж конечно не принуждал. Ведь главное, чтобы Элизабет была счастлива.
Мать относилась к отцу с легкой прохладцей, но он обожал и ее, и дочь. Элизабет видела свою будущую семью такой же и приготовилась снисходительно принимать ухаживания будущего мужа — инспектора Рейнфорда. Пусть он не богат, не влиятельного рода — это все мелочи. Главное — счастье Элизабет. А глядя в зеленые глаза мистера Ррр, она испытывала неведомое доселе чувство: в животе порхали бабочки, и земля уплывала из-под ног. Выбор был сделан.
