Чародейство древних эльфийских строителей, рвалось выйти за страшные стены, но прочная связь с камнем и местом не допускала этого, и магия замерла на внешней границе, вне давления сил порождённых культом смерти, сжавшись словно испуганный котенок и невольно соединяя грани миров. Миров существующих, реальных и тех, которых никогда не было.
Может быть, поэтому я увидела тот мир, что так и не стал реальностью.
Отражения скользят в цветных гранях и тают в зыбкой вязи пространства вероятностей.
А между ними мечется маленький, удивительный, разноцветный котёнок. Сколько же он тут крутится? Вечность или мгновение? Как узнать, коли тут нет времени.
Рыжие, темные и серые пятна мелькают на шерстке словно в живом калейдоскопе, а бездонные зеленые глаза смотрят прямо в сердце с невообразимой печалью и тоской.
Он слишком мал, и мироздание не слышит его боли и криков.
Не прекращая танца, я наклоняюсь и одним движением разорвав светло-зеленые нити уходящие в глубины отражений, отпускаю бедняжку на свободу.
Слегка касаясь на прощанье мягкой шерстки, я неожиданно вижу небольшие колонны украшенные зелеными живыми растениями, изящные статуи диковинных животных и птиц, легкие воздушные арки.
Душа эльфийского замка смотрит на меня своими удивительными, прекрасными изумрудными глазами. В их глубине мелькает рой разноцветных искр.
Котёнок что-то счастливо пискнул, покрутился рядом и легко запрыгнув в одно из отражений исчез в пространстве вероятностей.
Ну что ж. Одно дело — сделано. Душа замка наконец обрела долгожданную свободу.
Грани пространств скользят под ногами, и я стараюсь забыть о том из чего состоит эта необычная тропинка. Иначе собьюсь с ритма. Тут нет лютни Волдемара, да и самого менестреля тоже уже нет. Они все остались в том страшном зале, на залитом кровью полу.
Воспоминание блекнет, словно все произошло очень давно. Как будто мои спутники умерли сотни лет назад и Вечность давно погребла их останки.
Надо не размышлять, а действовать.
Чтобы пройти по незримому пути, следует отбросить груз прожитого, тяжесть ошибок и страх перед невозможным.
Надо быть фейери. Несмотря на своё бессмертие "дети магии" не тешатся воспоминаниями о прошлом и не составляют списки ошибок совершённых за прожитые годы. Они открыты миру. Для фейери немыслим страх неудачи, неуверенность или сожаления о несбыточном.
Фейери не просто верят в свои силы. Они знают, что всё осуществимо.
Босые ноги опутывает, замедляя движение смертельный холод.
Возможно, освобождение безвинной волшебной души затронуло некие силы и притянуло ко мне те сущности, что тянули жизнь из удерживаемого на привязи пушистого комка магии.
Щупальца пустоты... или нет, не пустоты, а (как там упоминала Госпожа), всего лишь вывернутого наизнанку пространства. Хоть по мне Смерть едина во всех мирах. Это для Госпожи все просто, а мне сейчас кажется, что я двигаюсь по ледяным плитам.
Убегает вперед зеркальная тропа, и нет возможности уйти с неё. Холод...
Я стараюсь двигаться быстрее. Дрожит пространство вероятностей и подрагивают под напором невидимого ветра черные осколки разбитых зеркал.
Ага, вот.
Одно из зеркал слегка сдвинуто и именно оттуда идёт ледяное дуновение.
Я трогаю его рукой и продвигаю на место закрыв черную щель в ничто. Как же легко получается задуманное, когда ты находишься прямо тут, в призрачном пространстве.
Теперь надо найти эти чёртовы нити.
Если бы ещё не черные осколки на пути...
До чего же больно идти по ним, но мне уже не уйти в сторону. Я не фейери. Мне не избавится с легкостью от боли и сожалений. И конечно не исправить прошлое.
Если бы у меня было Огниво. Если бы я могла воспользоваться им тогда, в том зале.
Сожаление разрывает мне душу, и светлая тропинка тает в наползающей тьме. Нет. Мне не дойти до нужной линии.
Бездонная тьма, не спеша окутывает все. Призрачный коридор, отблески граней. Гаснет зеркальная дорога. Черная мгла постепенно поглощает отражения.
Ну вот и всё. Отчаянно стучит сердце. Всё.
Неожиданно я словно проваливаюсь в мягкую, тёплую бархатную тьму.
— Не бойся малышка, — шепчет очень знакомый голос. — Не всякой тьмы следует бояться.
— Анубрысьотсюдаскотинатакая, — вспоминаю я.
— Прекрасное имя, — соглашается "тьма" и я слышу усмешку в голосе. — Главное — отлично запоминается.
Я не вижу космическую стихию, но внезапно чувствую тепло. Уходит боль в ногах и я ощущаю поддержку, как будто после долгой разлуки возвратилась наконец-то домой.
В бархатной мягкой тьме поблёскивают скользящие живые искорки, и отчаяние постепенно тает.
