– Вкусно, дружочек мой?
– Вкусно, Лиходеюшка...
До слуха Лиходея донеслось бряцанье металла, и в следующее мгновенье в тронный зал вошёл Балалай, скрипя генеральскими сапогами и звеня нагрудными медалями. Балалай пыжился важную птицу состроить, но споткнулся на ровном месте и чуть не упал.
– О, друг мой верный! – Лиходей встал и направился к Балалаю. – А ты, царица, иди к себе. После поговорим...
Настасья Ивановна отложила ложку и послушно ушла. Слуги прижались к стенам, стараясь не попадаться на глаза царю.
– Вина? Осетра? Может, рябчиков? – предложил Лиходей кушанья Балалаю. – Рябчики сегодня диво как хороши.
Балалай дождался, пока дверь за царицей закроют, а затем устало опустился на стул.
– Не могу я больше. Ой, не могу...
– Как это не можешь? – удивился Лиходей. – Я ж тебе всё дал! И власть, и богатства. Слыхано ли, чтобы слуга генералом стал? А ты стал!
Лиходей никак не мог понять Балалаевой грусти. Уже не первый раз он жаловался на надуманные тяготы. Как?! Как можно не радоваться нынешней жизни?
– Совесть меня замучила, – продолжил Балалай. – Каждую ночь снится одно и то же... Мы на берегу ложные огни зажигаем. Каждая ночь седых волос прибавляет. – Он снял генеральскую папаху с пришитым чёрным чубом, обнажив свою лысину.
– Ах ты ж, совестливый мой... – Лиходей подошёл к маленькому столику возле трона и выдвинул потайной ящик. Тот был доверху набит наградным знаками. Лиходей порылся в них какое-то время, а затем, выбрав самый большой, вернулся к Балалаю и прицепил орден ему на грудь. Среди прочих он оказался ещё и самым пёстрым.
– Ну? – поинтересовался Лиходей. – Отпустило?
Балалай погладил орден и прислушался к своим ощущениям.
– Да, вроде полегчало...
Лиходей выдохнул, а потом вдруг сурово спросил:
– А теперь скажи, друг мой сердечный, ты почто, собака, чуть битву не проиграл?!
Балалай поменялся в лице: глаза округлились от страха, а кожа побледнела.
– Как же... Да мы же... В атаку!
– Мы-мы, – передразнил его Лиходей. – Опять пришлось заклинание из книги тратить! А у меня их совсем немного осталось...
Нижняя губа у Балалая дрогнула – кажется, он вот-вот потеряет сознание. Лиходей какое-то время ждал – хотел, чтоб друг запомнил это ощущение, – а потом по-отечески положил ему руку на плечо.
– Ступай, Балалай. И чтоб больше ни про сны, ни про поражения я не слышал. Ясно?
Ваня не вернулся. «Пока не вернулся», – прибавляла про себя Даша. Уже давно наступил вечер, но она ни на секундочку не сомневалась, что Ваня сдержит слово, вернётся. Но сначала ему надо встретить во дворце царицу и отдать ей серьги – и, возможно, тогда злые чары спадут с Настасьи Ивановны. Ване только нужно время и немного удачи. С Дашиной считалкой он не пропадёт!
–
Вдруг рядом раздались тяжёлые шаги и сдавленный кашель.
«Хозяин трактира», – сразу поняла Даша. Она съела угощения, и ей уже давно было пора и честь знать. Вот только идти ей некуда.
– Дяденька, можно я ещё тут посижу? – с мольбой в голосе спросила Даша.
Трактирщик тяжело вздохнул. Он так и знал, что тому солдату доверять нельзя. Сказал, что скоро вернётся, а его всё нет и нет. И что теперь делать с этой девчушкой, не на улицу же гнать?
– Ты посуду мыть умеешь? – спросил он после недолгого размышления.
Если бы он только знал, что перед ним царская дочь!
Однако Даша быстро кивнула. «Уж лучше мыть посуду, чем маяться в ожидании без дела», – решила она.
Проводив её до кухни, трактирщик вручил ей серый фартук (видимо, когда-то он был белым) и показал, как нужно мыть тарелки и кружки.
Даша старалась изо всех сил.
В кухню вошли поварята, маленькие помощники трактирщика. Увидев незрячую девочку, с усердием намывающую тарелки, они округлили глаза от удивления и тут же принялись расспрашивать её, кто она такая и что тут делает.
Солнце заходило за горизонт, отчего во дворце царил мягкий полумрак.
– Не подведи, родненькая! – Ваня орудовал в дверном замке вилкой, пока не раздался щелчок. Затем прислушался, пытаясь понять, не идёт ли кто. Тихо.
– Ну, а теперь «Аты-баты».
Есть!
Даша сказала правду. Ваня нашёл нужную комнату, в которой хранились разные богатства: одной посуды сколько! Да тут одного столового серебра не счесть! За него можно столько денег выручить, что можно год, а то и два жить, ни о чём не думая.
