Ваня помнил о просьбе Даши, но у него был свой план. Он набил мешок посудой и серебром и закинул его за спину. Теперь он крался вдоль стен, раздумывая, за сколько бы продать серебряный канделябр и что на эти деньги можно купить, как вдруг... Голоса. Совсем рядом.
Двое мужчин обсуждали новый орден генерала Бал алая. Их голоса звучали всё громче и отчётливее – вот-вот их обладатели должны были показаться в конце коридора. Ваня достал выручай-вилку, отпер первую попавшуюся дверь и спрятался за ней. Комната оказалась детской. Но, похоже, тут уже давно никто не жил... На мебели лежал толстый слой пыли, даже игрушки ею покрылись.
Ваня подошёл к прикроватному столику и принялся перебирать деревянные фигурки: царь бородатый, царица в венце из кос и царевна. Ну точь-в-точь Даша. И платье похожее, и выражение лица.
Внезапно в коридоре что-то зазвенело. Ваня резко повернулся, случайно задев бедром прикроватный столик – тот с грохотом упал, отчего фигурки царской семьи разлетелись по полу.
– Ты слышал? – раздался голос одного из мужчин.
– Кто здесь?! – спросил другой, потянув за ручку двери.
Ваня пытался её удержать, но силы оказались неравны. В итоге дверь распахнулась, и в комнату ввалились двое стражников. Оба в мундирах, офицерских фуражках, только вместо ружей – сабли. Ваня быстро подметил, какие у них крепкие ручища. Лица багровые от злости. Таким лучше не попадаться... А не то опять в темнице окажешься.
– Мешок отдавай и руки вверх! – скомандовал стражник, направляя на Ваню саблю.
– Отдавать, так отдавать! – Ваня бросил в стражников мешок и опрометью ринулся в коридор.
– Эй! Куда! – крикнули позади и, конечно же, устремились в погоню. – Ребята, вор во дворце! Стража!
Вот уже и не две пары ног мчались за Ваней, а целая дружина. Он бежал по лестницам, выматывал стражников, но сил у них всё равно было больше. «Что делать-то? Что делать?» – спрашивал себя Ваня, выбираясь на крышу. Кругом – пустота, только печная труба торчит. Но в следующую секунду со всех сторон показались стражники. Кажется, вся охрана дворца собралась в одном месте. Они ловко загнали вора в ловушку и обнажили клинки.
Другой на месте Вани решил бы, что всё пропало, это конец. Но он и не думал вешать нос. Вместо этого он хитро ухмыльнулся.
– Ну не удача ли? – спросил он, посмеиваясь, и прыгнул в печную трубу. – Была не была-а-а-а!
В трубе было темно, пыльно, в носу один за другим рождался чих. Ваня пытался уцепиться хоть за что-нибудь, чтобы сбавить скорость, но ничего не получалось. Вроде и недолго было лететь, а время растягивалось так, что Ваня успел подумать о Даше. Не по собственному желанию – мысль сама собой пришла: «Как там Огневушечка? Не прогнал ли её старый трактирщик? Солнце-то за горизонт рухнуло, куда девчонке идти, если я её бросил?» Так за раздумьями Ваня и приземлился. Не мягко и на ноги, а со всего маху и копчиком. «Ух! Как и жив-то остался?»
Выбравшись из камина, Ваня принялся потирать спину, пока не увидел, что перед ним Лиходей стоит, вино попивает. Вдоль стен притаилась прислуга.
– Царь что ли новый? – Ваня окинул Лиходея взглядом, оценивая богатство наряда.
– А ты трубочист? – спросил Лиходей, как будто и не удивился незваному гостю.
– Кто же ещё! – воскликнул Ваня. – Трубы чистить надо. Да и кирпич сырой...
Лиходей приподнял левый уголок губ и прищурился, явно не веря Ивану.
– Форма у тебя почему солдатская?
– Так я военный трубочист, – Ваня развёл руками, мол, дело обычное, а сам направился бочком к выходу. – Ваш-то дворцовый заболел. Чихает. Насморк ещё у него, кажется... Вот меня и приставили. Так-то я пушки чищу, чтобы ядра не застревали.
Лиходей засмеялся, как если бы услышал шутку, и хлопнул себя по колену.
– В общем, я это... закончил. Пойду. – Ваня отпер дверь, а за ней стражники уже дожидались лазутчика.
Они мигом скрутили Ваню и потащили в коридор, но тут он возьми и скажи:
– Хорошо-хорошо, батюшка-царь, признаюсь! Не трубочист я. У вас повариха красивая, я к ней лез. Амур у нас!
Лиходей сделал стражником знак, и они вернули Ваню в зал.
– Амур, говоришь?
– Ага, дело молодое. – Ваня принялся разминать запястье. – Прошу понять и простить. И отпустить! Слышал я, батюшка-царь, о вашем покровительстве семейным ценностям. Давно молва ходит, что при вашем правлении у народа и браки крепче стали, и детей прибавилось.
Подозвав Ваню к себе, Лиходей спросил:
– А повариху твою как звать?
Ваня прикусил язык.
– Манька? Ох, от всех этих переживаний и волнений имя из головы вылетело... Сейчас-сейчас. Наташка? Не подсказывайте, я сам. Я ведь люблю, жить без неё не могу, обязан вспомнить. Валюшка? Ну точно, Валюшка!
Склонившись к Ване, Лиходей прошептал ему на ухо:
– Авдотья.
– Точно! Авдотьюшка, любовь моя. Как же это я? Конечно!
