– Мы не выходим наверх, там опасно, – сказал старейшина, и Аметист повторил его слова.
– Мы не выходим наверх, гмуры! Это закон предков!
Старейшина снова потянулся к палочке, но Ваня поспешил продолжить:
– Но я-то не знал! Говорю, мелкий был, не соображал ничего. А наверху, чтоб вы знали, всё растёт, прям со страшной силой.
– Да, солнце слишком яркое, – согласился старейшина. – Мы его не любим.
– Мы не любим солнце! – крикнул Аметист, и старейшина прикрыл ухо ладонью.
Гмуры поддакивали и кивали:
– Не любим. Не любим...
– Вот я и перерос, – Ваня пытался высвободить руки, но верёвка была слишком туго затянута. – Вымахал под солнцем этим нехорошим. Знаете, я ведь все годы тосковал по нашим родным краям, по полумраку пещеры, по драгоценным камням. Да... Помотала меня жизнь, но я вернулся. Сумел! Вырвался! Принимайте, братья!
Старейшина поднял вверх указательный палец, и двое гмуров из толпы ушли.
– Значит, снова одним из нас хочешь стать? – он улыбнулся, но в улыбке этой Ване чудилось что-то зловещее.
– Конечно, хочу! – горячо ответил Ваня. – Говорю, столько лет мечтал снова здесь оказаться. Как честный гмур жить.
– Ноги или голову? – спросил старейшина, и тут до Вани дошло, почему все развеселились.
Двое гмуров, что недавно ушли, несли огромную острую и зубастую пилу. Такая не то, что дерево, камень сокрушит.
– Вы что... – выдохнул Ваня. – Сдурели совсем?!
Гмуры подняли пилу, и та ледяными зубьями коснулась Ваниной шеи.
– А-а-а-а!!! – завопил тот. – Ноги! Ноги!
Аметист подошёл к нему и начал измерять ноги каменной линейкой. Ещё трое гмуров принесли четыре доски с параллельными выемками и привязали их к Ваниным икрам.
– Так ровнее будет, – объяснил Аметист. – Мы в этом деле мастера.
– Не беспокойся, переросток, – подхватил старейшина. – Лишнего не отпилим. Будешь, как мы.
Гмуры вложили пилу в выемку и взялись за ухваты.
– А-а-а-а! – снова раздался крик, но вопил уже не Ваня.
В вышине, на подвесном мосту стояла Даша, опираясь на берёзовый посох.
– Стойте! Не трогайте его!
Гмуры притихли и оглянулись, ожидая приказа старейшины.
– Я вам его не отдам! – крикнула Даша.
– Хочешь его отбить? Это мы уважаем. – Старейшина поднялся из-за стола и окинул свой народ серьёзным взглядом. – Кто готов принять её вызов?
– Наш мудрый вождь спрашивает, кто готов принять вызов! – надрывался Аметист. – Есть желающие? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я желающий! – Он снял с древка мотыгу и поднялся на подвесной мост. – Ну что, девочка, сразимся?
– Эй, вы что?! – Ваня пытался вырваться из оков, призывая все силы. – Она не видит ничего!
Старейшина нахмурился.
– Мы играем честно, – он достал из кармана платок и протянул его стоящему рядом гмуру. – Завяжите ему глаза.
– Вы с ума сошли! – Ваня задыхался от гнева. – Не слушайте её! Эй!
Но единственный, кого здесь не слушали, был он сам.
Даша и Аметист стояли друг напротив друга на подвесном мосту. Гмуры запрокинули головы и болели за Аметиста, но Дашу это как будто не волновало. Она выглядела сосредоточенной и совсем не испуганной. Все её движения были выверенными и сдержанными – ни единого лишнего шага и взмаха.
Ваня же не разделял Дашиного спокойствия. Он крутился, ёрзал, напрягал мышцы – делал всё, чтобы скинуть с себя верёвки.
– Остановите бой! Гмуры, вы же нормальные люди! Зачем слушаете ребёнка?
Всё напрасно. Гмуры были поглощены поединком, и даже старейшина оживился: стоял, притопывая и сжимая кулаки.
Аметист замахнулся, и палка прошла прямо возле Дашиного носа. Ей едва удалось увернуться. Она отступила – и снова удар. На этот раз древко мотыги пронеслось над её головой.
– Так, всё! – Ваня набрал в грудь побольше воздуха и крикнул: – Пилите мне ноги! Пилите, кому говорю?! Одну. Нет, половину. Да ладно, всю давайте! Всю! Слышите? Давайте обе! На обе согласен! Вот черти... Даша, скажи, что пошутила! Эй, гмуры, остановите их. Вы...
На языке вертелось обидное ругательство, но Ване заткнули рот кляпом и обрекли молча созерцать, как разъярённый Аметист носился по мосту, размахивая древком направо и налево. Ваня мычал и рычал, готовый разорвать тут всех, но верёвка была крепкой, а гмуры, похоже, ничего не слышали о том, что детей надо беречь.
– Ну держись, девочка, – усмехнулся Аметист. – Пора заканчивать этот спектакль!
Он ударил наотмашь, но Даша больше не уворачивалась, а вместо того поставила блок. Аметист, похоже, удивился тому, что попал. Он снова занёс древко, и снова блок. Удар-блок. Ещё один удар – ещё один блок. Аметист запыхтел и отступил на шаг, чтобы отдышаться. Его движения, и без того неточные, теперь стали совсем беспорядочными. Даша воспользовалась этим и атаковала. Посох врезался Аметисту в живот, заставив согнуться пополам.
– Ах так! – он сорвал с глаз повязку и побежал на Дашу.
