Поодаль, под обломками мачты, лежал старик в сером одеянии. Рядом с ним лежала книга – видно, что древняя, в кожаном переплёте. Должно быть, старец ей очень дорожил. Из последних сил он потянулся к ней, но так и не смог достать – слишком был слаб.
Удивлённый Лиходей поспешил к нему, и в глазах старца вспыхнула надежда. Наклонившись к незнакомцу, Лиходей услышал, как тот прошептал:
– Передай царице: если книга попадёт не в те руки, то случится беда. – Стоило ему это произнести, как его глаза помутнели, а грудь перестала вздыматься.
Лиходей поднял книгу и осторожно повертел её в руках.
– С чего ты взял, что мои руки не те? – сказал он, глядя на старца.
К нему подошёл Балалай.
– За книжку много не выручишь... – Он обыскал старика и нашёл у того мешочек с красной вышивкой. – Огниво что ли? Тьфу... Эй, Лиходей, будет нам с тобою чем костёр в чужих землях жечь, когда придётся скрываться от стражи.
Лиходей взял у Балалая мешочек с огнивом и положил в карман, а затем осветил факелом книжные страницы и ахнул. Лицо его расплылось в улыбке. Пожалуй, не всё ещё потеряно...
– Оборотное зелье... Обращение в золото... Заклинание подчинения... Шапка-невидимка... Призывание вихря... Книга-то не простая! – Лиходей засмеялся, представляя, как здорово теперь заживёт.
Он провёл пальцем по строчкам последнего заклинания – и на странице тут же появился крошечный вихрь. Никогда раньше Лиходей не видел магии и уж тем более не колдовал сам. Кто знает, к чему это приведёт? Ему вдруг сделалось страшно – вихрь обвился вокруг пальца, и Лиходей почувствовал, как тот занемел, точно его опустили в ледяную воду. Он затряс рукой, пытаясь скинуть назойливое заклинание. «Вьюх» – и вот уже вихрь улетел далеко в море, обернувшись огромным смерчем. Он пронёсся над горизонтом, поднял волны, а затем растворился в темноте, как будто его и не было.
– Вот дела! – вырвалось у Балалая. – Колдовская книга!
Лиходей посмотрел на страницу и понял: строчки исчезли. Не повторить ему больше вихрь. Значит, одно заклинание действует всего раз.
– Такое заклинание и не по делу извёл... – с досадой сказал он.
– Бежать надо, – опять принялся ныть Балалай. – Скоро царя искать пойдут. Эх, думал, денег заработаю, лавку куплю...
– Да тут не на лавку, тут на целое царство хватит! – Лиходей закрыл книгу и провёл ладонью по холодной обложке.
Рядом раздались крики:
– Берендей! Берендей!
Лиходей обернулся и увидел Настасью Ивановну. Позади неё шли стража и слуги – лица их были взволнованы.
Спустившись на берег, царица первым делом заметила тлеющие сигнальные костры на скалах. Её тут же охватил страх: неужели кто-то зажёг здесь сигнальный огонь?! Увидев Лиходея и Балалая, она было побежала к ним, но вдруг остановилась и вскрикнула – недалеко от них, на песке, лежал Фома.
Царица была умна и смышлёна – ей нетрудно было понять, что тут произошло. Она вспомнила, как Фома приказал двум слугам разжечь костёр, чтобы встретить царя. Так значит, сомнений быть не может: это их рук дело.
Подойдя к Фоме, Настасья Ивановна вынула из его рук саблю и в два шага оказалась рядом с изменниками.
– Не сносить вам головы!
Она замахнулась на Балалая, но так и замерла с поднятой саблей. Из книги исчезло ещё одно заклинание: «Моей воле подчинись, от былого отрекись!» Лиходей не торопился закрывать книгу, он ждал. Пока царица стояла, не в силах пошевелиться, Балалай отбежал от неё подальше. Второй раз за ночь его чуть не убили!
– Здравствуй, душа моя, – осторожно произнёс Лиходей, вглядываясь в потемневшие глаза Настасьи Ивановны. – Признаёшь ли ты своего нового царя?
– Здравствуй, Лиходеюшка, царь-мой-батюшка, – Настасья Ивановна плавно опустила саблю и поклонилась ему в пояс.
– Вот дела! – снова вырвалось у Балалая. – Лиходей, это ты что ли царь?
На подмогу к царице поспешили слуги и стражники, но в паре метров остановились. Как будто колдовство Лиходея подействовало и на них. Они все словно потеряли волю и молча ждали указаний царицы, не зная, хватать ли предателей или падать им в ноги.
– Проснулась, а тебя нет, – молвила Настасья Ивановна безжизненным голосом. – Но теперь я спокойна, раз ты рядом.
– Не пора ли, душа моя, объявить народу свою волю? – Лиходей увидел, как замерцали сабли стражников.
– Волю? – переспросила Настасья Ивановна. – Ах, да, волю... – Она повернулась к слугам и произнесла: – Фома предал и погубил государя нашего Берендея. Разбилась ладья царская об острые скалы из-за ложных сигнальных костров.
– Фома хотел царя ограбить и лавку открыть, – поддакивал Балалай. – Думал, шелка царь везёт.
Настасья Ивановна не обращала на него внимания, лишь смотрела перед собой пустыми глазами.
– Не успел Лиходей остановить предателя, но лишил его жизни за измену.
Замолкшая на время толпа вновь начала гудеть:
– Бедный царь Берендей!
– Мне Фома всегда не нравился...
– Предатель он и есть предатель, сколько бы не улыбался.
– Как же теперь без царя?!
– Объявляю вам свою волю, – таким же ровным голосом продолжила Настасья Ивановна. – Отныне Лиходей – наш новый царь и защитник. Склоните головы. Мы должны жить дальше.
