– Солдат Фома совершил тяжкое преступление перед государством и людьми, – сурово объявил чиновник. – Сгубил царя нашего, Берендея, и был казнён за свои злодеяния.
Дядька Семён так и охнул, схватившись за сердце. Если бы не Ваня, то он бы упал.
– Указом нового царя Лиходея, – продолжал чиновник, – дом преступника опечатать, а родственников выселить!
Растерянно посмотрев на дядьку, который, казалось, вот-вот потеряет сознание, Ваня опомнился и взял себя в руки.
– Врёшь! – закричал он. – Не может такого быть!
Из них двоих это он, Ваня, вечно попадал в неприятности. А Фома всегда был правильным, честным, и смелым. Он бы никогда никого не предал!
Но чиновник махнул рукой, и откуда-то из-за его спины появились солдаты.
Ваня хотел было броситься на них, но староста и подоспевшие деревенские мужики остановили его.
Из дома вынесли все вещи. Дверь заколотили. Только кровать почему-то оставили во дворе. На неё-то Ваня с дядькой Семёном и уселись. Рядом – сундук с привязанной к нему козой. Тут же, зевая, лежит собака.
Они долго молчали. Горе повисло в воздухе.
А потом дядька Семён тихонько отсчитал Ване деньги – почти все, что у него остались.
– Рубль, два, три... Долги отдашь и возвращайся, – печально посмотрел он на Ваню. – Мне теперь одному тяжко придётся.
– Спасибо, дядь Семён, – тихо сказал Ваня и, взяв деньги, спрятал в карман к цепочке от часов. – Улажу дела и вернусь. Три дня – и я тут! Вместе жить будем. Я тебе во всём помогать стану. Обещаю, дядь Семён. Светлой памятью Фомы клянусь.
И в этот момент Ваня почувствовал такую тоску, какую никогда раньше не знал.
«Ну, хватит с меня и тоски, и тюрьмы, – подумал Ваня. – Горем делу не поможешь. Выбираться отсюда надо!» И в его голове тут же возник новый план. Смекалка его ещё никогда не подводила!
– Назову в этот раз орла, ты не против? Если хочешь, выбирай первый.
Конвоир уже проиграл Ване солдатский китель, который тот сразу надел, бросив на пол арестантскую куртку.
– Так что, я орёл? – спросил Ваня.
– Орёл-орёл, – заворчал конвоир. – Бросай уже. Не бывает так, чтобы два раза подряд везло.
Ваня подкинул монетку, а затем поймал, хлопнув ладонями.
– Готов?
– Ещё бы! – усмехнулся конвоир. – Ты же не думаешь, что я китель тебе оставлю?
Ваня улыбнулся самой что ни на есть наивной улыбкой. Жалел он конвоира, но не всем сердцем. Через мгновение он поднял ладонь, а там...
– Орёл! Вот чудеса! Опять выиграл. Ну в следующий раз точно удача отвернётся...
– Хватит с меня, – нахмурился конвоир. Ему от силы было лет восемнадцать, парень ранимый, впечатлительный. С таким осторожнее надо...
– Да ты чего? – подбадривал Ваня. – Отыграешься! Я же невезучий. Всё в своей жизни проиграл.
Конвоир замялся, не решаясь.
– И карета была – проиграл. И коня породистого. И самовар серебряный. – Ваня приподнял брови, чтобы показаться простачком. – Нет от меня толку, когда дело до игр доходит. Впадаю в азарт, а там... Поминай, как знали!
– Карета-то у тебя откуда? – спросил конвоир.
– Так я вообще-то принц заграничный, – заявил Ваня. – Не знал? У меня и слуги были, сто штук. А сижу за долги.
– Прям слуги? – конвоир переступил с ноги на ногу и обхватил себя руками – зябко ему было без кителя.
– Ух, брат! Такой богатый был, что даже у слуг слуги были, представляешь? Да ты накинь хоть робу мою, а то совсем замёрзнешь.
Конвоир поднял арестантскую куртку и, набросив её на плечи, кивнул на монету.
– Теперь я орёл. Бросай.
– Ну, была не была! – выдохнул Ваня и подбросил монету. Хлоп! – Решка. Вот тебе раз! Опять выиграл. Совсем на меня не похоже...
Конвоир снял фуражку и отдал Ване.
– Ещё!
– Орёл? – спросил Ваня, хоть ответ был ему совершенно не важен.
– Решка, – решился конвоир, но снова проиграл.
Вот уже на Ване и сапоги. Он застегнул китель и поправил фуражку, пока конвоир сидел напротив и смотрел на него так, будто хотел прожечь взглядом. Он даже побагровел от злости.
– Не на что мне больше играть. Возвращай одёжу, принц.
Ваня постучал каблуками друг о друга и расправил плечи.
– Хорошо на мне форма солдатская сидит? Размерчик самое то.
Тут уж конвоир не выдержал и позвал на подмогу товарищей.
– Вот уж точно, – подмигнул ему Ваня. – Стража! Стража! Арестант сбежать хочет! – Выскочив из камеры, он навалился на решётчатую дверь.
Тут и другие конвоиры прибежали.
– Навались, братцы! – скомандовал Ваня. – Надо дверь запереть. Я ему – похлёбку, а он – бунтовать. Говорит, принц заграничный, совсем рехнулся!
– Навались, навались, – закричали конвоиры.
А пока их переодетый в арестанта товарищ пытался всё объяснить, Вани уже и след простыл. Он хорошо знал местную тюрьму, не раз бывал здесь за разные проступки или, как бы он сам сказал, «детские шалости». Десять метров налево, поворот, дальше по коридору, там будет череда камер, за ними в первую дверь направо – и вот она...
– Свобода! – Ваня вдохнул свежий летний воздух.
