Странно, но только тьма съела фигуру юного вора, как гневно сверкающие перламутровые всплески в мгновение ока исчезли, в последний раз зло вспыхнув в пяти шагах от арки и оставив после себя лишь легкий белесый дымок. Оказавшись в полном одиночестве, я еще некоторое время не мог прийти в себя, осознать увиденное, столь нежданно возникшее и так моментально пропавшее. Это потрясение сумело погасить лишь вновь разыгравшееся любопытство, что, только в моей душе стал поникать страх, потащило ноги к темной нише. Мрак казался слишком плотным — сквозь чернильный полог не тщились пробиться даже падавшие на него лунные лучи, равно как и пламя подносимого вплотную факела. Чернота точно поглощала каждую крупицу света.
В один момент я даже попытался схватить эту тьму рукой, настолько живой и сочной она смотрелась. Однако черное марево лишь бесстрастно протекло меж пальцами, обдав их чуть ощутимым холодком, но не оставив ни единого следа. Изнутри веяло непонятной, проникавшей в мое тело и теребившей нутро силой. Тогда я не смог совладать с собой. Устав изучающе созерцать манящую пелену, я запустил в нее десницу по самый локоть, в надежде нащупать под покровом хоть что-нибудь. Но в ответ тьма вцепилась в конечность мертвой хваткой. Пуще того — не успел мой разум толком осознать своего пленения, как рука, словно всасываемая, потянула во мрак остальное тело. И как бы я не сопротивлялся, моя физическая сила оказалась не в состоянии дать отпор. А когда мне в голову пришла мысль сплести какое-нибудь заклинание, мрак удвоил напор, в секунду поглотив остававшуюся на свету и продолжавшую тщетно бороться половину тела.
Дыхание перехватило, а в глаза, ноздри, уши и под ногти свежим, подобно утреннему летнему ветру потоком хлынула вязкая тьма, словно чашу наполняя нутро морозной пустотой.
Меня будто несло по бурной реке, с головой погрузив под воду. Попытки вынырнуть из потока, дабы глотнуть хотя бы капельку свежего воздуха, пропадали втуне. Завертевший меня неистовый ураган не позволял даже нормально продохнуть, мотая тело, точно капризный ребенок куклу. Я буквально тонул в неиствующем море из мрака, и, когда не получавшее должного количества воздуха сердце уже было готово замереть, навсегда оставив меня барахтаться в незримых темных то ли водах, то ли ветрах, чернота вкупе с кружившейся бурей вмиг растаяли.
Как ни странно, я стоял, пускай и не ощущал под ногами никакой твердой поверхности. Тьму по-прежнему не освещало ни единого лучика света, а факел в моей руке не просто потух — он попусту исчез, словно его никогда и не было. Однако глаза, успевшие худо-бедно привыкнуть к мраку, все же сдюжили, пускай не совсем детально, рассмотреть огромную, казавшуюся безграничной залу. Понизу стелилась кустистая тускло-молочная дымка, укрывавшая меня от пояса до пят. Причем был этот туман вполне осязаем и ощущался подобно колкой морской пене, проникавшей под кожу и впивавшейся в мышцы сотней мелких, безобидных иголочек.
Вдруг впереди, шагах в ста, что-то ярко вспыхнуло, рассеяв обволакивавшую пространство тьму и обдав меня едва ощутимой ударной волной. Световой порыв резанул по глазам, выбив бусинки слез, однако вскоре потух, позволяя мне лицезреть возникший на его месте объект. Это оказался кристалл: грубый, неотточенный, цветом один в один с теми, что были вкраплены в усмиряющие путы, только гораздо больше. Минерал словно парил в воздухе — во всяком случае, никакого подобия постамента мне отсюда разглядеть не удалось. Смутное фиалково-золотистое свечение, исходившее изнутри камня, ореолом опоясывало его, однако совсем не дюжило побороть заполонившую простор тьму.
Недолго простояв на месте, занимая себя осмотром возникшего из ниоткуда кристалла, я все же внял «желанию» залы и аккуратно, медленно двинулся в сторону сияющего предмета. Правда, если бы не свечение с каждым моим шагом все приближавшегося минерала, то я бы счел себя шествующим на месте. Никакого чувства твердой земли под ногами, лишь беззвучные шаги по бесплотной, окутанной низким бледным туманом поверхности, в сопровождении абсолютно немого окружения. Я словно оглох — даже биение собственного сердца или звук дыхания не добирались до моих ушей. Лишь рвавшийся из носа пар оповещал о том, что я по-прежнему живу.
Когда мне удалось миновать около половины пути, над головой неожиданно, встряхнув саму душу, что-то злобно захлопало. Я вмиг окаменел, вскинул глаза вверх. Впрочем, прорваться сквозь мрачную, практически непроглядную завесу мой взор был не в силах. Спустя несколько секунд, когда я уже готовился списать все на свое разыгравшееся воображение, звук повторился, возникнув, как показалось, чуть ближе. Щеки обдало легким ветерком. И вновь воцарилась тишина, впрочем, лишь на пару мгновений.
