— Один из воинов. Он коснулся некой сферы, вероятно, служившей концентратором. Причем не просто коснулся — обагрил кровью, и опьяненный живительным соком артефакт вскипел, требуя больше… Но, пока не стало слишком поздно, я даже не силился предположить, что сие есть Жила. Хотя, чем глубже мы проникали в ее недра, тем жестче блокировалась моя магия. В один момент поймал себя на мысли, что не могу элементарно усилить факельное пламя, дабы разогнать все сгущавшуюся тьму. Однако я и допустить не мог, что виной всему именно Жила… что в этой пещере дремлет столь могущественная сила, — вновь кинув быстрый взгляд на обрушенный холм, негромко довершил призрак Фареса.
Таких подробностей я Форестеру не изложил. Впрочем, и сам о них не ведал. Когда в пещере разыгралась та бесовщина, я очутился в холодных и давящих объятиях непонятной хвори, практически потеряв связь с реальностью.
Вильфред покачал головой:
— В данной ситуации мы и сами способны разобраться… — аккуратно начал он. — Не столько за этими подробностями я к тебе воззвал, мейстер.
— А за какими же, архимагистр?
— Мне нужно знать, кто был заказчиком этого мероприятия? Кто подтолкнул тебя и остальных к столь рискованному походу?..
— Говорил я герцогу Дориану, что нельзя доверять этому предложению, — как-то безучастно глянув на полное мерцающих звезд ночное небо и словно не дослушав архимагистра до конца, тихо заговорил эль'Массарон, коротко усмехнувшись. — И вот к чему это привело. Честолюбивый простофиля… Сам же, наверняка, осознавал непрозрачность затеи, оставшись с гвардией во дворце, а мне в дорогу снарядив узколобых птенцов из стражи. Коли бы он и впрямь мыслил сие предприятие совершенно неопасным, то сам галопом бы понесся к этому бесовскому подземелью…
— Фарес, — прерывая сетующие россказни призрака, отрезал Вильфред Форестер. — Нить, что удерживает тебя по эту сторону, нестабильна. И удерживать ее слишком долго мне не удастся. Посему кончай выть и переходи к сути.
Придворный колдун, томно вздохнув и извинившись за свой скулеж, начал рассказ… И мне едва удалось устоять на ногах от смятения, когда я, один в один, услышал в речи призрака сюжет своего сна. Правда, он повествовал второпях, не уделяя внимания деталям, но и сам Вильфред не взывал к пояснению какого-либо момента. Бывший архимагистр и без того знал эту историю, однако слушал внимательно, точно пытаясь выцепить из нее хотя бы одну неупомянутую мной ниточку. Но, как я сам мог посудить, внемля всей переданной призрачными устами фабуле, таковых не явилось.
— А тот мальчик?.. — по окончании рассказа, выступил с вопросом Форестер.
Приведение недоуменно покачало головой:
— Какой мальчик?
— Которого герцог Лас поручил тебе в компаньоны. Молодой маг.
И тут мои уши навострились.
— Вам откуда о нем ведомо? — истово удивился призрак.
— Я нашел его на этой самой прогалине вскоре после произошедшего. Он был без сознания, в крови, пыли и саже, а лоб горел, словно солнце в летний полдень.
— Он выжил?! — после ответа Форестера, еще пуще изумился Фарес.
— И пребывает в достаточном здравии, — кивнул колдун.
— Что же вы хотите о нем услышать?
— В первую очередь мне необходимо знать, как он ощущал себя в Жиле? Особенно, когда вы приблизились к ее сердцу, той желтой сфере?
— Тяжело… Из него вмиг словно вся кровь вышла. Побледнел, осунулся и практически потерял способность к движению. Жалкое зрелище… А! — вдруг вскликнул призрак. — Есть еще кое-что. Я заметил у него необычную реакцию на усмиряющие путы.
Вильфред сощурился:
— В каком смысле «необычную»?
— Едва я застегнул браслеты на его запястьях, как мальчишке не на шутку подурнело. Ослаб, позеленел.
Форестер задумчиво потер бороду.
Вдруг изображение приведения стало мутнеть, выцветать и подергиваться, точно супротив суровой вьюги. Раздалось странное шипение.
— Связь слабеет, — сказал архимагистр и, на выдохе, с явным разочарованием довершил: — В таком случае, не смею тебя больше задерживать, дорогой друг. Ступай восвояси.
Он пристукнул посохом. Сферическое оголовье коротко, но мощно сверкнуло.
— Прощайте, милорд Форестер.
Лицо Фареса исказила скудная улыбка, и в следующий миг оно, как и все остальное
Вильфред Форестер еще недолго постоял, опершись на посох и мрачно смотря на разлетавшиеся окрест тающие крупицы, а после, сев на колени, подобрал плошку и принялся собирать непонятный, оставшийся от приведения порошок, что лежал в центре круга маленьким чуть сияющим курганом. Я же, отлепившись от букового ствола, осмотрительно, но скоро отправился прочь.
