И в его досель растерянном взоре блеснул озорной огонек.
Вновь пространство захлестнула тьма. Я стал озираться, крутиться на месте, в попытках выцепить из этой черноты хоть маленькую частичку движения. Но все было бесполезно. События сами нашли меня.
— Вы не опасаетесь, что ваш замысел откроется? — заговорил вдруг возникший перед моим носом высокий человек в темном плаще. Его голова была покрыта широким капюшоном, под которым разлился чернейший мрак, не позволявший увидеть ни дюйма лица человека.
— Меня сейчас мало что волнует, — отрезал стоявший от него в нескольких ярдах Вильфред. — Кроме моей… цели.
— Однако, вы представитель Певчих Лугов. Да еще и какой…
— Не переживайте, — прервал его архимагистр. — По документам наша встреча носит вполне себе официальный характер.
Как показалось, эта деталь несколько обеспокоила темного человека. Она чуть опустил голову, переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди.
— Хорошо. Ваши мотивы — это ваше дело. Я не собираюсь переубеждать самого архимагистра. Но вы должны осознавать цену того, что просите…
— Все, что угодно, — кивнул Форестер, вновь недослушав собеседника. — Любая сумма, услуга…
— Нам не нужно ваше золото. Тем более ни к чему ваши услуги. Ведь вы призываете нас выдернуть душу с той стороны. Взамен мы требуем другую душу. Свежую.
— Я… не понимаю, — подобное заявление заметно обескуражило Вильфреда, даже напугало.
Собеседник рванул руку в сторону, подзывая кого-то открытой ладонью. Тут же из мрака позади него появился средних размеров укрытый черной материей куб. Он спокойно плыл по воздуху, мерно приближаясь к архимагистру.
— Как я понимаю, — заговорил человек, едва предмет занял позицию между ним и колдуном, — вы этому парню не нотации читать собираетесь?
— Какому еще парню? — непонимающе встряхнул головой Форестер, отрывая взгляд от парившей в паре шагов от него скрытой вещи.
— Тому, чье имя собираетесь выведать.
— Но… я ничего такого вам не говорил…
— От нас невозможно что-либо скрыть. Тем более, если это касается
Пораженный Форестер понурил голову, коротко и молчаливо кивнув.
— Так вот, — тут же продолжил собеседник. — Посему, нам необходимо, чтобы его душа, после смерти телесной оболочки, не ушла в иной мир, а стала нашей. Такова цена за необходимую вам помощь.
Только человек довершил свою речь, как с куба слетел покров, и глазам архимагистра предстал стеклянный ларь, внутри которого на белой подушке возлегал вытянутый кристалл фиалкового цвета. Но если с одного конца камень был груб и туп, то с противоположного — остро заточен, причем явно не природной дланью.
— Последний удар, после которого ваша цель испустит дух, должен быть нанесен именно этим предметом. Думаю, объяснять, что это — не стоит?
Форестер помотал головой, продолжая изучать глазами каждый дюйм кристалла.
— То есть, — сглотнув, начал он, — вы хотите, чтобы я вогнал ему Эош точно в… сердце?
— Что за предрассудки, — усмехнулся собеседник. — Почему сразу в сердце? Сердце, живот, нога — без разницы. Главное, чтобы встреча с камнем стала для вашей жертвы последним, что она испытает в этой жизни.
Вильфред поколебался. В его планы явно не входило такое развитие событий. Вернее, он, конечно, не собирался оставлять убийцу своей жены в живых, но… делать это таким образом? Кристаллом, что не только кончит мирское существование его жертвы, но еще и выпьет из него душу, лишив права на посмертный покой?
Впрочем, эта мимолетная нотка сострадания к человеку, которого он теперь ненавидел больше жизни, быстро улетучилась, затмившись вновь нахлынувшей на архимагистра яростью.
— Идет, — крепко произнес он, поднимая взгляд на собеседника.
И вновь все рухнуло во мрак, чтобы, спустя мгновение, восстать в уже новом обличии. Правда, предо мной предстали все те же лица — разве что Вильфред сменил служебную рясу на легкий походный камзол.
Сквозь сковавшие ночное небо серые облака с трудом прорывался расплывчатый лунный силуэт. Ветер качал из стороны в сторону кроны больших черных деревьев, кругом обступивших приютившую архимагистра и человека в темном поляну. На земле меж стоявшими друг напротив друга людьми виднелся вычерченный знак — точно такой же, что тогда использовал сам учитель Форестер, взывая к духу Фареса эль'Массарона. Посредине круга, как и положено, заняла свое место плошка с бесцветной массой.
Человек подошел, протянул к архимагистру открытую ладонь. Ладонь, которую он всего несколько секунд назад широко полоснул ножом, и на которой теперь розовел лишь слегка заметный рубец.
— Милорд Вильфред, — пытаясь развеять охватившее колдуна оцепенение, проговорил человек, подгоняя.
— Д-да… — дернулся архимагистр.
Он с трудом оторвал взгляд от моментально затянувшегося глубокого пореза на ладони собеседника, запустил кулак в карман, изъяв на свет испачканный в чем-то темно-багровом платок. На миг задержал вдруг наполнившиеся тоской глаза на этих засохших пятнах, и рывком вложил ткань в поданную руку.
— Вот, — голос Форестера вздрогнул, осекся. Пересохшее горло получило глоток холодной, вязкой слюны.
