Огниво Рассвета полностью

Далее, — вздохнув и прикрыв глаза, точно собираясь с мыслями, проговорил старик. — Призрак Фареса. По законам магии простым людям не дано видеть призраков. Что касается колдунов, то привидение способен узреть либо вызвавший его чародей, либо маг, которого вызовщик собственноручно подключил к обряду. Трелонцы обошли и этот запрет. Они могли вторгаться в чужое таинство, даже если на то была одна лишь их воля, причем без ущерба для потока — сиречь, незаметно. Потому-то ты и увидел Фареса. Сам того не ведая, поддавшись любопытству, ты прорвался в мой обряд, в очередной раз подтверждая самоуправство своего дара. Как тогда на поляне, при попытке свести две противоположные стихии… И вот теперь. Ты быстро учился, усваивая все с неимоверной скоростью, но не прошло и месяца, как ты истощил себя. Но истощил лишь в плане обычной магии. Трелонский ген норовист. Он… не терпит конкурентов, если можно так выразиться. Вот и не позволяет привычному, земному дару развиться больше него самого. Верно, боится, что излишне разросшийся зверь поглотит его, не даст управлять… тобой. — Вильфред указал мундштуком в мою сторону. Меня поразило, что старик говорил о текущем в моих жилах даре, как о живом существе. — Твой пик в волшебстве был достигнут всего за две с небольшим недели обучения — срок, прямо сказать, ничтожный. Мне тебя учить больше нечему.

— Но… — оробело заговорил я, нарушая опустившееся на комнату гнетущее молчание. Вильфред безучастно глядел в стену, то и дело выпуская мелкие облачка дыма. В моей голове бушевал настоящий океан, мысли, точно волны при шторме, яростно накатывали одна на другую. Столь резкого раскрытия карт я никак не ожидал, а уж того, что мне вдруг будет велено уйти — тем более. — Куда же мне податься, учитель?

— Останавливаться на достигнутом нельзя. — Одними губами заговорил Форестер. — Обучение, если оно начато, должно быть обязательно завершено. Особенно, когда дело касается некромантии… И есть только одно место, в котором ты сможешь почерпнуть необходимые знания.

— Трелонская башня, — поняв, к чему клонит учитель, довершил я.

— Именно. Там тихо, и едва ли кто-то дерзнет залезть в годами стоящую черной пикой на горизонте твердыню. Слишком много сложено глупых, но страшных легенд. Посему и мешать тебе изучать затаившуюся в чертогах науку никто не будет. Однако даже не вздумай выносить те книги за пределы башни. Остальному миру не должно внимать темному искусству.

— Но если вы ошиблись? Если я не тот, за кого вы меня принимаете?

— Ты поймешь это, едва ступишь на территорию башни, — кивнул маг. — Как я уже говорил, воцарившаяся там сила не терпит чужаков. Причем отнюдь не двусмысленно намекает им об этом. Впрочем, — закусил трубку он, — я не ошибся. Уверяю тебя, Феллайя. И не о проблеме магической среды вокруг Трелонской башни тебе следует беспокоиться, а о пути к ее вратам. Я говорю даже не столько о топях Грон-ро, каким бы жутким не слыло сие место в бардовских байках. Дело в другом. Земли близ башни не хожены уже много лет, оттого природа там, вероятно, вышла из-под всяческого контроля. А зная, какое влияние может оказывать темная сила на флору, я уверен, что подступы к твердыне, равно как и вход успели зарасти какой-нибудь дрянью. Причем дрянью не самой обычной.

— И что же? — подгонял я вновь умолкшего собеседника. — Как мне туда пробиться. Или скажете, что лишь истинному трелонцу под силу открыть врата?

— Не неси чепухи, — фыркнул Вильфред. — Такое бывает лишь в детских сказках: чудо-герой, которому Судьбой предначертано войти в таинственные, магические чертоги… В нашем случае все много прозаичнее. Знаю я парочку алхимиков-шалопаев. Они живут неподалеку и могут сварить все, чего твоя душа пожелает. Талантливые вертопрахи. Скажешь им, что от меня, передашь гостинцы, объяснишь ситуацию — они не откажут.

— Где мне их искать? — с неожиданной для себя самого решительностью, спросил я.

— Деревушка идет южнее, меньше дня пути. Там они и проживают. Спросишь у местных, те скажут точнее. Только есть одно «но»… Эта парочка. С чего бы начать… Как и все прилежные алхимики, они в свое время занимались поисками философского камня — той самой вещицы, толкового описания которой даже не сохранилось в летах. Однако вскоре, осознав бессмысленность своих потуг, бросили эти глупые хлопоты и решили занять себя более приятным нутру делом. Одним словом: запили. Причем практически беспробудно. И вот однажды Васак — так зовут одного из алхимиков и, по большому счету, лишь с ним я знаком, — в хмельной горячке сработал чудотворный эликсир, нескольких глотков которого хватало, чтобы вмиг отбить всякое опьянение. Кое-как протрезвев, он-таки смог восстановить эту невероятную формулу, и после их с товарищем будто с цепи сорвало. Всегда, когда эти двое не работают, — а это, как правило, шесть дней в седмицу, — они устраивают попойки до поросячьего визга. Оттого, если тебе откроет дверь пьяный в стельку алхимик — не удивляйся, это нормально.

— Приму к сведенью, — моих губ, после такого рассказа, коснулась легкая улыбка.