Русский Сонм – одно из самых загадочных явлений во Вселенной. Осколки Сонма – похожие друг на друга планеты, схожие группы языков, культуры, обычаи. И одна общая проблема: Русский Сонм кое-кому мешает. Мешает до такой степени, что его хотят уничтожить. Почему? Что такого особенного в этих планетах… и в тех, кто на них живет? Неужели та самая «русская душа»?И что может случиться, если Русский Сонм исчезнет? Бывшие сотрудники Официальной службы Берта, Ит, Ри, Скрипач и другие, оказавшиеся заложниками закрытого мира Терры-ноль, до какого-то момента об этом не задумывались, не до того было. В живых бы остаться, не до глобальных проблем. Не задумывались, пока сами против воли не стали участниками эксперимента, целью которого оказалось уничтожение миров Сонма.Эксперимента, который может убить душу Вселенной…
© Эльтеррус И., Белецкая Е., 2013
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
14 137
17 18 10… 15
87
16
…200
13 18 0 1
119 40 18
14………………
В квартире омерзительно пахло.
Сознание, до этого затуманенное, стало выхватывать обрывками и клоками фрагменты того, что было вокруг, и накатило, снова накатило – то, что вроде бы удалось отогнать.
…Кажется, вчера Берта пыталась им о чём-то сказать. Но они были к тому моменту настолько пьяны, что она не сумела. Постояла в дверях кухни, неуклюже повернулась, задев костылём табуретку и чуть её не повалив… и ушла. Но сказать что-то точно хотела. Что?..
Неважно.
Застарелые запахи – табачный и водочный перегар, пыль, запустение, и ещё какая-то гадость, сальная и липкая… и ещё кошка, ну конечно. Сами-то уже настолько привыкли, что…
Какая разница?
Фишка подошла, с трудом переставляя артритные лапы, ткнулась мордочкой в ногу, тихо мяукнула.
– Коша… – прошептал он. – Чего, моя хорошая? Чего коша хочет? Кушать?
Чёрно-белая кошка Фишка тёрлась о ногу – у неё чесались глазки. Надо промыть борной, чтобы не чесались. Кошка старая, ничего не видит уже давно, глазки гноятся от постоянных инфекций и от табачного дыма. Да, действительно, надо бы промыть… ванная занята. Подожду.
В помутневшем от грязи залапанном зеркале отразился слабый абрис его лица – опухшего, помятого, на скуле справа пожелтевший старый синяк, под глазами отёки. Заплыли глаза, как щёлочки. Сколько времени, интересно? И вообще интересно, сейчас – чего? Утро? Вечер? На улице темно, дождь стегает стёкла, осенний ветер набрасывается на стены…
Кажется, Берта хотела сказать, что надо заклеить окна?
Или нет?
…И кто там решил утопиться в этой проклятой ванной?..
С кухни доносилось слабое треньканье – видимо, Ри вновь взял гитару и пытался что-то изобразить. Выходило не очень. Ит прислушался. «Распахнуты двери настежь…» – расслышал он. Понятно, Ри старается подобрать одну из песен Сон де Ири, да вот только в таком состоянии он не то что подобрать что-то… странно, что гитару сумел из комнаты донести.
Фишка снова мяукнула и, подергивая хвостом, медленно прошествовала по коридору в сторону кухни. Точно, есть хочет. Старые животные «теряют тормоза», становятся в еде совершенно неумеренными, и Фишка не исключение. Когда он придёт за ней следом, она будет сидеть у холодильника и ждать. Ри ей точно ничего не положит (у него какой-то пунктик, он Фишку никогда не кормит), поэтому надо сейчас собрать мозги в кучу и тащиться выполнять прямые обязанности – кажется, в холодильнике, в Фишкиной кастрюльке, оставалась вареная мойва. Фишка – это будильник. Просит жрать – значит, вечер. Точно, вечер. По утрам она обычно спит у Берты.
А сейчас её надо покормить. Обязательно. Иначе она обидится. Фишка никогда в жизни не царапалась и не мстила, но когда она обижается, у неё такая несчастная мордаха, что вынести совершенно невозможно.
Надо.
Надо, надо, надо…
– Мы живём ради старой кошки, – прошептал Ит своему отражению. – Признай очевидное.
Отражение молчало. Смотрело равнодушно и молчало.
Треньканье на кухне стало погромче.
Ясно. Фишка выражает своё нетерпение и пытается рассказать про кастрюлю с мойвой, а Ри хочет слышать не её, а то, что пытается спеть.
Кто кого переорёт.
– Сейчас, – шепнул Ит отражению. – Уже почти пришёл.
Дверь ванной приоткрылось, Рыжий, одетый в майку и тренировочные штаны, прошмыгнул в комнату Берты. Быстро проскочил, надо сказать. И пригибался, словно под обстрелом.
Они опять поссорились?.. Вроде нет. Не помню.
Кажется, я утром ходил в магазин. Точно, ходил. Вместе они ходили, Ри тоже пошёл. Понятно, зачем ходили – после этого Берта на него обиделась, и на Ри обиделась, и закрылась в комнате. Однако почему-то сейчас впустила Рыжего… и если причина та самая, то это совсем скверно.
Впрочем, в октябре у Рыжего других причин не бывает.
Он прислушался.
– Скажи ещё раз…
– Бедный ты мой… солнышко… бедный мой мальчик…
