– Лжет, – процедил император. – Л’лэарди Верана, да будет вам известно, что вы сидите в кресле мастера Гукардта, и любая ваша ложь меняет цвет кристаллов.
Я сдернула руки с подлокотников. Вот демоны. Горбоносый покачал головой, будто досадуя на несдержанность Его Величества.
– Вы обнимались с кем-нибудь из присутствующих в тот вечер на корабле?
– С певичкой. Не помню, как ее зовут. Она мне аплодировала, а потом полезла обниматься. Пьяная была.
– Хорошо, – с явным сожалением вздохнул горбоносый, вынужденный принять мой ответ за правду. – И все же остается открытым вопрос, кто вас сопровождал на корабль. О л’лэарде Ильрусе вы солгали.
Я молчала, опустив голову.
– Его имя – л’лэард Трагад, не так ли?
Пусть бы я накликала беду на свою глупую голову, но так подставить своего единственного друга!
– Что вас связывает с этим саганом, л’лэарди?
– Детская дружба, – тут не лгу. – Когда-то в детстве мы вместе угнали лодку.
– А кроме дружбы? – продолжил допрос горбоносый.
Какой сложный вопрос.
– Он был единственный из всех саган, который не отвернулся от меня, когда поползли слухи о вашей немилости, и когда мать л’лэарди Риннэн старалась настроить против меня свет, он заступался. Я ему очень благодарна. Но в то неловкое положение на корабле поставил меня именно он. Потом он попытался примирить меня с л’лэарди Риннэн. Мы оба ветренники. Он мне как брат.
– Связывают ли вас с л’лэардом Трагадом какие-либо романтические либо интимные отношения?
Горбоносый был один из немногих земляных, мне симпатичных. До сего момента.
– Я люблю его как брата. Не знаю, настолько такое чувство интимно. Он познакомил меня с сатаной, которая станет его невестой.
Кристаллы под мои пальцами не помутнели. Перевожу дух.
– Правда, – негромко роняет горбоносый.
– А вы разочарованы? Так хочется обвинить меня в измене Его Величеству? Так я не просилась в невесты, он сам меня выбрал. Как же так? То его развлекает шутиха, то он недоволен, что шутиха не как праведная л’лэарди себя ведет! Очень достойно императора читать грязные доносы! Я бы никогда не попросилась к вам в невесты, да меня никто не спрашивал! Я не клялась в верности и ничего не обещала! И я больше не буду отвечать на ваши вопросы. Мои чувства – только мое дело.
– Придется, л’лэарди Верана, – горбоносый непробиваемо спокоен. – Вам придется ответить еще на несколько вопросов. У вас были романтические либо интимные отношения с кем-нибудь из саган либо мужчин человеческой расы? Отвечайте прямо. Только да или нет.
Я молчала, опустив голову. Велана, кажется, немного вывела из-под подозрений, теперь лучше совсем ничего не говорить.
– Л’лэарди Верана, своим молчанием вы сделаете хуже только себе.
Лишь бы не Велану.
– Поверьте, вам лучше сказать правду, даже если она кажется вам опасной. Его Величество уважает правдивость и смелость. Ваша честность может смягчить его сердце, а недомолвки и ложь вызовут гнев, который может быть чреват для вас страшными последствиями.
Правда хуже. Во-первых, его вопросы опять наведут подозрение на ветренника, во-вторых, вдруг он спросит нечто, касающееся стихии?
– Л’лэарди Верана?
– Выйди, – вдруг приказал ему император.
– Но…
– Выйди!
– Ваше Величество…
Император поднялся с кресла. Так глянул на горбоносого, что тот послушно шмыгнул за дверь. Мы остались наедине. Я тоже поспешила встать.
Он был в ярости. Суженные глаза пылали – больно смотреть.
– Все это время, – заговорил он, – я ждал хотя бы смущения, румянца стыда на ваших щеках. Нет. Вы так спокойны и уверены, защищая свое право на… отношения с моряками и другими мужчинами… так безмятежны, говоря о вечеринке с «падшими женщинами», будто в этом происшествии не было для вас ничего шокирующего. Удивительно.
– Я сожалею, Ваше Величество.
– А я ведь верил, что эта грязная история – выдумка, бред какого-то сумасшедшего. Готов был поклясться, поспорил с братом. Скажите, это ведь не единственная пикантная история в вашей жизни? Что было еще? Позабавьте вашего императора еще историей. Мне ведь все равно донесут.
– Даже если вы император, это еще не значит, что вы можете разговаривать с л’лэарди в таком тоне и так оскорблять.
– Вы не л’лэарди, – прошипел мне в лицо. – Вы дешевка для моряков!
Его лицо, шея, руки налились краснотой так, что, казалось, вот-вот полыхнет. Толкнул меня с силой, я ударилась затылком о стену, в голове зазвенело, две секунды ничего не соображала. Раскаленные ладони на моем бедре, уже под юбкой, стягивает трусики, я молотила кулаками по его плечам, кричала «отпустите!», рядом был письменный стол, случайно моя рука наткнулась на канцелярский нож, резанула ему по щеке и себе по запястью:
– Я убью вас или себя!
Он зарычал, перехватил мою руку, тут в кабинет вбежал горбоносый:
– Авердан, оставь ее, прошу тебя!
Пару секунд я думала, император меня просто придушит. Наконец он медленно отошел. Попытался стереть кровь с пальцев, но только размазал по ладони. Я не чувствовала боли от пореза, но крови было много – и весь рукав императору испачкала, и воротник, и себе платье.
Его Величество развернулся и хлопнул дверью.
