Я была счастлива, когда объявили двухчасовый перерыв. Хотела побежать искать маму, но горбоносый пригласил всех невест в поставленный специально для нас шатер «пообедать и прояснить некоторые церемониальные вопросы». Шатры были разбиты над амфитеатром, на противоположной стороне от города. Все присутствующие хлынули туда, трибуны в мгновение опустели. Чтобы императорских невест не затоптали, нас оберегали стражники, оттесняя спешащих людей и саган.
Наш шатер разбили вдалеке от большинства, почти на опушке леса. Некоторые знатные саганы тоже поставили собственные шатры, созвали туда родню и друзей, другие смешались с людскою толпой. Под деревянными навесами продавали еду, напитки, а еще цветы, флажки и все что угодно. Приехал бродячий цирк, выступали музыканты, на ходу сочинявшие песенки о сегодняшних победителях и проигравших. Пахло готовящимся на открытом огне мясом. Я не спешила нырять в прохладу шатра, все старалась высмотреть в толпе хоть кого-то из своих.
Император ушел от нас в соседний шатер, к братьям, сестрам и министрам. Кроме горбоносого, в нашем обществе осталась л’лэарди средних лет, тоже горбоносая земляная. Принцесса Тирана, одна из сестер Его Величества, как я узнала вскоре.
Обычная скучная сагана-бесстихийница. Ни капли огня, поэтому почтения к ней я не испытывала. Приняв заискивающие приветствия дев, она нудно и многословно объясняла программу будущих празднеств и нашу в них роль.
Оказывается, невесты обязаны принять участие в благотворительной ярмарке, принести туда какое-то собственноручное рукоделие, а после ярмарки должны выступить на благотворительном концерте.
Солнце ушло с горизонта, близкий лес бросал в лицо прохладу. Я при первой же возможности выбежала из шатра под открытое небо. Затекшим ногам хотелось пройтись по траве. Рядом с шатрами паслись несколько оседланных ящеров. Я узнала подаренного императору на коронации черного, змееобразного. Он косил на меня желтым глазом и что-то шипел себе под нос. Не удержалась, подошла ближе, опасливо дотронулась рукой до блестящей чешуи. Ящер зашипел громче, но не отпрянул, не бросился в атаку, и тогда я обнаглела и уже от души, двумя ладонями стала гладить скользкую, нагретую солнцем шею.
Тем временем другие девы тоже вышли из шатра.
– Простолюдины развлекают себя музыкой, – заметила беловолосая водяная, та, что вчера спрашивала императора о войне с анманцами. – Почему бы и нам не пригласить кого-нибудь из музыкантов?
– Я могу побыть бардом и сказителем одновременно, – засмеялась златовласка Эльяс, провела рукой по воображаемым струнам, заговорила громко, напевно:
Раздались смешки. В кого шпилька метила, догадаться было нетрудно. Насмешка этой красивой, приближенной к императору саганы неожиданно больно задела. Что я ей сделала плохого?
– Очень жалею, что за императора нельзя сражаться в буквальном смысле, – вырвалось у меня. – И вызывать соперниц на дуэль!
– Вы мечтаете прибегнуть к грубой силе, потому что, боитесь, ваших женских чар будет недостаточно, чтобы завладеть сердцем императора мирным путем, л’лэарди… э-э-э… простите, забыла ваше имя… – Это водяная с белыми волосами, действительно изумительными: они колыхались у самых ее пят, спутанные золотой сетью с крупным жемчугом. Узкое востроносое личико неприятно, брезгливо улыбалось.
– Ничего, я ваше тоже не помню.
Опять смеются. Если л’лэарди Эльяс развлекает общество в качестве барда, то я тут шут, и неплохой – всем весело!
– Ничего я не боюсь. Не получится похитить сердце – украду императора целиком.
– Спасибо, что предупредили. Я прикажу усилить охрану Его Величества. – Горбоносый подошел неслышно. Еще один безымянный. О, сколько их в свите императора, тех, кому я могла бы сказать пренебрежительно и совершенно искренне: «О, вашего имени я тоже не помню!»
– Л’лэарди… Цветочница, так чего вы ждете? Сражение – значит сражение! – крикнула внезапно Эльяс.
Она успела оседлать одного из ящеров, белого, как молоко, с узкой маленькой мордочкой, и издевательски помахивала мне из седла рукой.
– Л’лэарди Эльяс! Немедленно слезьте! Это опасно! Ящер молодой и пугливый, он не приучен к женскому седлу! Л’лэарди Эльяс!
Златовласка с хохотом помчала прочь от шатров. Мне отступать было уже не к лицу после столь громких заявлений. Пока горбоносый и девы бежали за Эльяс, я кое-как, с пятой попытки запрыгнула на ящера, которого гладила. Зверь повернул голову и посмотрел на меня так, будто размышлял, с какой части тела меня начать жрать.
– Пошли! Ну! Поехали! – закричала я и дернула поводья изо всех сил.
Он рванул так, что я сползла по его спине вместе с седлом и только чудом не упала. Обнимала его обеими руками за шею, чувствуя, как жесткая чешуя врезается в кожу.
– Стоять! Стоять! – орали позади.
Да я бы и рада, только как?!
