– Л’лэарди Верана. Я должна сказать, что л’лэард Трагад отчасти прав. Действительно, я должна просить прощения за тот поступок с ленточкой в честь Анкриса. Но в свое оправдание могу сказать, что я не думала, что наш розыгрыш удастся. Что вы примите все за правду. Я даже поспорила с несколькими девами, что вы легко нас разоблачите. Поэтому я смело предложила вам ленточку. Но, разумеется, этого делать не следовало. Приношу свои извинения.
– Сибрэйль, ты прощаешь л’лэарди Риннэн?
– Да! – А что мне еще оставалось сказать? – Хотя, по правде, в раскаяние не верю. Раскаяние – это если бы она подошла к Его Величеству, прояснила ситуацию и тем самым сняла бы с меня обвинение в предательстве. Но в тот день она с другими девами просто смеялась за моей спиною. Однако же обиды я не держу. Я ничего не знала о высшем свете – благодаря вам узнала, это был ценный урок. Я вас ни в чем не обвиняю, любая другая из невест на вашем месте поступила бы так же.
Губы Риннэн дрожали, плотно сжатые.
– Очень жаль, л’лэарди Верана. Я действительно сожалею о том случае, верите вы мне или нет.
– Раскаяние доказывают делом, а не словами, тут я с Сибрэ согласен. Вы готовы помочь ей оправдаться в глазах императора?
Водяная опустила голову и долго молчала.
– Да, – наконец сказала она тихо. – Да. Готова.
– Сибрэ, л’лэарди Риннэн первой шагнула навстречу; ты готова сделать ответный шаг?
– Я же сказала, что не держу на нее зла.
– Ну, тогда в знак примирения пожмите друг другу руки, обнимитесь.
Я была вынуждена взять руку водяной, хотя происходящее мне решительно не нравилось. Не хочу изображать дружбу и приязнь. Да и она не хочет. Не хочу выдавленных под принуждением извинений. Мы чуждые стихии во всех смыслах. Мы никогда не примиримся.
В последнюю секунду отодвигаюсь.
– Нет, стойте! Как же мы можем быть друзьями, если мы обе влюблены в одного мужчину, – киваю на Велана. – Это лицемерие! При всех своих недостатках я уважаю честность!
– Вот видите, – встрепенулась Риннэн. – Я сделала все что могла, л’лэард Трагад! Впрочем, я не намерена участвовать в борьбе за ваше сердце! Л’лэарди Верана, я охотно уступаю его вам, будьте спокойны!
– Сибрэ, ты же говорила, что отдала сердце императору!
– Тем более, соперницы сразу за двух мужчин! Какая, к джинкам, дружба! И не пытайтесь солгать относительно своих чувств к Велану – невлюбленную деву мужчина никогда не заманит в столь опасное положение!
– Зачем вам драться, я готов принадлежать вам обеим! – Велан шустро втиснулся между нами, обнял каждую, чмокнул в губы Риннэн, попытался меня и тут же получил пощечины и затрещины с обеих сторон.
– Осторожнее, л’лэарди, чуть меньше страсти!
– Я знаю, как нам примириться, – давайте скрепим наш союз кровью!
– Его?! – догадалась Риннэн.
– Задушим, сбросим, скажем, что упал и разбился!
– Ветренник?
– Чего только не бывает на свете!
– Но кто нас потом снимет отсюда?
– Это все, что вас смущает в предложении меня убить, л’лэарди Риннэн? – возмутился ветренник.
– Вы ведете себя недостойно, л’лэард Трагад, за ваши поступки вас следовало бы убить!
– Ой, что вы знаете о недостойном мужском поведении?! Недостойно – это иметь возможность поцеловать вас и не воспользоваться ею!
– Негодяй! Да как вы смеете!
Он держал водяную за руки, уткнувшись носом в ее полурасстегнутое декольте.
– Немедленно сними меня, почему я должна смотреть на ваши развлечения, извращенец, – кричала я с другой стороны и била его по спине, за что сама оказалась схвачена.
– Сравним на вкус вашу кожу, м-мм…
– Р-р-р!
– Негодяй!
– Нет, все же две – это слишком много. Простите, л’лэарди, я, кажется, переоценил свои силы, хватит меня бить!
– Мерзавец!
– Хотя держать в объятиях одновременно два столь восхитительных создания – это изумительно! Люблю назначать девам свидания неподалеку от облаков, – посмеиваясь, признался Велан. – На земле девы капризны и несговорчивы, но на высоте, ближе к небу и солнцу, они куда как горячей. Обнимают тебя так, будто ты смысл их жизни. Позволяют то, что никогда не позволили бы на земле.
– Какой ужас, – пробормотала Риннэн, закрывая лицо руками. – Никогда бы не подумала, что вы такой. Как я в вас ошибалась.
– Вечный кураж, вечная издевка. Да, он такой. Есть ли хоть что-то в этой жизни, над чем бы ты не смеялся, Велан?
– Ну-у, есть, наверное, только мы пока не встретились, я и это что-то.
– Какой ужас, – повторяла водяная.
– Вот видите, наконец-то у вас с Сибрэ хоть в чем-то есть согласие. Я официально признан негодяем. Как говорила одна моя знакомая, ничто так не разъединяет женщин, как любовь к мужчине, и ничто так не объединяет, как ненависть к нему же.
Он опять шепчет, почти уткнувшись ей в шею.
– Велан, ты сказал л’лэарди Риннэн, что не позволишь ей упасть. А мне?
– Что?
Я совсем-совсем не боюсь высоты. Сделать шаг в пустоту – легче легкого.
– Сибрэ, стой!
Отчаянный визг Риннэн.
Ветер, как дряхлая парусина, пытается удержать, но тут же рвется под ногами. Я так медленно падаю, что успеваю подумать это и разглядеть перепуганные лица рабочих на пирсе. Нет, он не успеет. Слишком медленно, слишком быстро. Земля рядом.
