От желтого кухонного света резало глаза. Амир сидел молча, безучастно, обхватив руками тяжелую голову. Вокруг все мелькало и сливалось в один гудящий поток людей, голосов и красно-синих вспышек. Казалось, что мир отслоился и равнодушно поплыл мимо, оставив его здесь, как отмершую часть.
Он не видел, как мужчины в белых халатах пронесли мимо тяжелые носилки, не слышал, как на улице громко заплакала сестра, не замечал мать, беспомощно рыдающую в углу и людей в форме.
Память вспышками фиксировала отдельные фрагменты, которые потом еще долго всплывали один за другим и складывались в смазанную картину того вечера – неразборчиво исписанный лист и его собственная рука, машинально ставящая подпись, холодный металл наручников, мамины заплаканные глаза и Амина, выбежавшая на дорогу. Все остальное утонуло в темноте и исчезло.
Ночь разбудила его запахом сырости и монотонным металлическим стуком где-то за стеной. Амир ощутил, что лежит щекой на холодных досках. Он медленно поднялся и сел, всматриваясь в полутьму. Слабый свет из коридора начертил на сером полу темные полосы решетки. От противоположной стены доносился прерывистый храп и запах прокисшего алкоголя. В полумраке все вокруг – камера, решетка, холодные скамейки вдоль стен и спящий пьяница, – казалось нереальным.
Когда тяжелый болезненный сон отступил, Амир почувствовал, что замерз. Он встал и несколько раз прошелся по камере, потом остановился у решетки и заглянул в конец коридора, откуда тянулась полоса желтого света. Послышался стук дверей и быстрые шаги. На бетонном полу вытянулись тени двух сотрудников и арестанта.
Замок тяжело щелкнул, и в камеру втолкнули худого невысокого человека. Он молча постоял у входа, осмотрелся и медленно прошел к свободной скамейке.
– Сказали, тут за убийство кто-то заехал. – Он сел и уставился на Амира. – Ты, что ли, Седого завалил?
– А ты меня допросить решил? – Амир ответил, не поворачиваясь.
– Да не, че ты. Я просто. Нормальный был мужик, когда не пил.
Амир промолчал. От реальности накатывала тошнота. Сосед еще что-то говорил, но Амир не слышал, только закрыл глаза и прислонился к стене. Он вспомнил, как проснулся сегодня утром. Солнце лилось в открытое окно, Амина играла во дворе, в доме пахло горячим завтраком. Или это было не сегодня… Целую жизнь назад.
Уже почти стемнело, только полоса над горизонтом мягко освещала улицу, когда все четверо вышли за ворота.
– Как вернешься, приходи к нам еще. – Мать обняла Вику.
– Приду обязательно. Амина, пока, – Вика поцеловала девочку.
Мать тронула Амира за руку.
– Не забудь, хорошо?
– Да зайду я. Не переживай.
Солнце теряло последние силы и уходило за плавную линию далеких холмов, чтобы зажечь где-то новый рассвет. Уставшая земля выдыхала накопившийся жар, и в темнеющем воздухе теплыми волнами растворялись остатки дня.
Амир и Вика не спеша шли по тихой пустой улице.
– Извини, что при тебе начали, – сказал Амир.
– Да все нормально. Мы же не чужие.
– Мать просто весь день на нервах… Ленку с утра ждем – должна была вещи домой перенести и пропала. Телефон выключен, дом закрыт. Не знаем, что думать. Достало уже это все.
Вика сочувствующе кивнула. Какое-то время они шли молча.
У дома Лены Амир остановился.
– Извини, что дальше не провожаю. Надо к сестре.
– Не извиняйся. Я все понимаю.
– Я подожду здесь, пока ты дойдешь.
Они еще немного постояли вместе и обнялись на прощание.
Вика удалялась, как будто скользила через сумерки. Она повернулась вдалеке и махнула рукой. Он помахал в ответ и посмотрел на окна дома. В кухне, где горел яркий свет, сквозь тонкие шторы различалась фигура сестры. В дверях показался темный силуэт, и Амир услышал срывающийся голос Лены.
Он втоптал окурок в землю и быстро пошел в дом. Сергей, сутулый и коренастый, шатаясь, стоял в дверях кухни к нему спиной. Амир двумя руками схватил его за футболку и с силой швырнул к стене. Тот глухо ударился затылком, упал и забормотал что-то бессвязное.
Лена стояла неподвижно, от неожиданности закрыв ладонью рот.
– Бери вещи, мы уходим.
– Да… Я сейчас. – Она с благодарностью посмотрела на брата и быстро вышла из кухни.
Амир присел на корточки напротив Сергея, пьяно мотающего разбитой головой.
– Сунешься к нам хоть раз, сука, – пристрелю. Понял?
Лена вернулась с сумкой и торопливо сняла несколько вещей с вешалки в коридоре. Амир пропустил ее вперед и еще раз посмотрел на красное одутловатое лицо сидящего у стены Сергея. Тот отвел глаза.
Они вышли из двора и быстро направились в сторону дома. Амир видел, как сестра несколько раз обернулась, и крепко обнял ее за плечо.
Мать уже стояла у ворот и побежала навстречу, как только их силуэты появились в сумерках.
Амир открыл глаза. Камера, решетка, тусклый свет теперь стали осязаемы, и он почувствовал себя вдавленным в эту реальность. Оба соседа спали на лавках вдоль стен. Амир не знал, спал ли он сам, но ощутил пробуждение с такой силой, словно не проснулся, а вынырнул на поверхность бездонной глубины.
