А затем он притянул её к себе, его рука скользнула к её затылку, запутываясь в волосах, и он поцеловал её — долго, глубоко, не отпуская, не позволяя отстраниться. Этот поцелуй был не просто страстью — он был обещанием, якорем, связью, которую они выстрадали через годы ошибок и потерь. Альбина ответила, её пальцы сжали его рубашку, и на мгновение весь мир — гул самолёта, спящая Настя, дождь за иллюминатором — растворился, оставив только их.
Когда они, наконец, отстранились, их дыхание было чуть сбитым, а взгляды всё ещё переплетались, говоря больше, чем могли бы слова. Ярослав коснулся её щеки большим пальцем, стирая невидимую слезу, и его голос, хриплый и тихий, нарушил тишину:
— И я тебя, Аль… Всегда.
Настя шевельнулась во сне, её рука крепче сжала пальцы Ярослава, и он улыбнулся, глядя на неё, а затем снова на Альбину. Самолёт плавно набирал высоту, унося их прочь от серых улиц и тяжёлого прошлого, а за иллюминатором облака, подсвеченные закатным светом, казались обещанием нового начала. В этом тесном, тёплом пространстве, где пахло кожей кресел и детским шампунем Насти, они были семьёй — несовершенной, но своей, и этого было достаточно.
Дорогие читатели,
вот и завершилась еще одна моя история.
Я не стану писать о том, откуда прилетали ко мне идеи для нее, скажу лишь одно — почти все ситуации (в т. ч. медийные) взяты из реальной жизни и моего опыта работы.
Но сейчас мне хотелось бы отдать дань уважения человеку, который пусть опосредованно присутствовал на станицах этой книги.
Человеку с огромным сердцем и железными принципами.
Человеку, спасающему жизни детей.
Человеку, раздающему котят.
Человеку, который поменял мое мировосприятие.
Человеку, который смело смотрел в глаза опасности.
И от которого я, как и многие жители Екатеринбурга и РФ, мечтаем снова услышать: быстро не побежим, а потом чаю с пирогами попьем!
