Новеллы французского писателя Андре Пьейра де Мандьярга завораживают причудливым переплетением реальности и фантазии, сна и яви; каждый из семи рассказов сборника представляет собой великолепный образчик поэтической прозы.
Полине Реаж
Была ли она каменная или восковая или явилась с того света, и думали, что заговаривать с ней бесполезно, или никто не осмеливался?
Флорина шла к бразильцам, они давали бал в старинном доме возле церкви святого Сульпиция. Что ей было известно об этих людях? Почти ничего, кроме национальности, вроде наклеенного на обертку ярлычка, и еще того, что они, должно быть, немногих знали в Париже, раз поручили консьержам приглашать — казалось, наугад — жителей квартала.
Круглая клетка винтовой лестницы была довольно темной, липкие стены, наверное, больше ста лет не крашены и даже не мыты, однако красный ковер, прикрепленный к ступенькам золочеными прутьями, рдел жаркими отсветами старого вина, и перила были теплыми, словно их грели, готовили к прикосновениям рук. Флорина уже от входа услышала звуки бала, шум усиливался по мере того, как она поднималась с этажа на этаж. Сущая правда: лестница была бесконечной. Флорина хотела бы знать, сколько кругов она сделала в темной клетке, сколько витков спирали пробежала, но не могла ответить на свой вопрос. Наклоняясь, чтобы сосчитать площадки, она видела лишь черный и глубокий, «словно время», колодец, потому что хитроумное реле сначала гасило свет на нижних этажах, потом он загорался выше, а потом еще выше, сопровождая гостя. Лестничная клетка почти устрашающим эхом отражала грохот инструментов (кроме одного скверного пианино, там, казалось, были только трубы, барабаны, тарелки и погремушки). Слышались еще хлопки, топот, пение, смех и уханье, более уместное для лесорубов или кузнецов, чем для танцующих. Перепуганные соседи выглядывали из приоткрытых дверей, задирали головы, но возмущаться не смели. Когда Флорина проходила мимо, они отступали, притворяли немного (не закрывая совсем) двери, снова отворяли у нее за спиной и перешептывались. «Любуются моим платьем или просто любопытные», — думала Флорина.
Платье на ней и правда было красивое, под оранжевым атласом чуть-чуть просвечивал черный эластичный пояс с подвязками. Бледно-розовые чулки были незаметны, очень белые груди обходились без всякой поддержки. По плечам струились волосы с рыжим отливом, как мех выдры. Флорина надменно шествовала мимо этих людей, несомненно безобразных и неуклюжих, раз их не пригласили на бал, консьерж в собственном доме забыл о них. Она возносилась над ними, шаг за шагом, поступью королевы или породистой кобылы. На самом верху она настолько прониклась сознанием своего великолепия и их убожества, что стала думать о них с легкой жалостью. «Если бы они попросили меня об этом, — решила она, — думаю, я замолвила бы за них словечко перед бразильцами».
Ей открыли, едва она позвонила, потому что за дверью, ожидая гостей, стояли двое слуг — в белых куртках, белых перчатках. Они склонились перед Флориной, готовые принять пальто, но его не было. Бразильцы, несомненно, принадлежали к высшему обществу, и понятно, что они пренебрегали людишками с нижних этажей. Это из прихоти, утонченности, причуды, ради пряного душка, желая порисоваться, из стремления выделиться они предоставили право выбора консьержам. Но указали, что отбор должен быть строгим и приглашать следует лишь знатных особ. Истинные денди, пусть даже родившиеся в тропиках, не откроют дверь первому встречному, раз этим занимаются такие роскошные лакеи.
И ничего странного нет в том, что потолки очень низкие и человек чуть выше среднего роста может без труда до них дотянуться. Надо смириться с этим, не правда ли, если вы хотите жить на самом верху, если вам дурно при одной только мысли о том, что кто-то, пусть даже служанка, будет ходить или спать у вас над головой. Тоже дендизм, конечно. «И я уверена, — подумала Флорина, — что они заколотили чердак или понаставили там ловушек».
Должно быть, квартира сдавалась с мебелью, потому что обстановка была такой же пошлой, как в приемной у педикюрши или у врача в курортном городе. Парами висели убогие хромолитографии с шедевров в богатых рамах. Было, конечно, несколько бесплодных пальм в медных горшках, стоявших на треножниках из светлого дерева, но и у заурядных докторов нет недостатка в подобных вещах, не такая уж это экзотика, хотя они украшают и консульства дальних стран. И все же Флорина не ощутила разочарования, поскольку вовсе и не ожидала увидеть попугаев. Она пришла на бал. Покинув ее, слуги застыли у двери, она предоставила им смотреть друг на друга в упор (или смотреться в блестящие пуговицы курток) и решительно направилась на шум. Она вошла туда, где танцевали, и в уши ей ударил гром.
