— Если нам придется опять накачивать его, это все испортит, — покачала головой Клэр.
— Живо.
Вошел небритый и лохматый Тим.
— Подсоединяй провода.
Пока Тим прикреплял провода зажимами из нержавеющей стали к пальцам и ушам Коэна, Морт крутил диски с циферблатами на небольшом пульте, который он извлек из чемодана.
— У нас еще останется девятнадцать вопросов после того, как ты ответишь на этот, — сказал он, — так где вы должны были встретиться?
— Значит, у вас его нет, так ведь, жирная сволочь?
Резкая вспышка пламени пронзила болью лицо и руки. Выгибая спину, извиваясь, словно пытаясь уйти от мучений, он умолял, обещал говорить, но пытка продолжалась. Язык душил его, он ничего не видел. Боль ушла.
— Так где же? — прошептал Морт.
— Нигде.
Боль вернулась, нестерпимая, нескончаемая. Прошло довольно много времени, прежде чем он смог говорить.
— Я не могу это вынести, — сказал он, — я расскажу вам все что угодно.
— Место встречи, сынок. Пол говорит, ты не пришел туда, в это змеиное место.
— Вранье. Еще рано.
— А когда же?
— Спроси у него. — Истошный вопль вырвался из его горла, когда раскаленная белизна стала пожирать его кости, выжигая глаза и мозги. — Виноват, — задыхаясь проговорил он.
— Когда и где?
Он перевел дух.
— Время еще не пришло, — повторил он, — да, мы должны встретиться примерно через неделю, наверное.
— Наверное?
— Какое сегодня число?
— Двадцать первое, апрель.
— Мы точно не договаривались, последняя неделя апреля, если с кем-то из нас вдруг что-то случится.
— Где?
— Если я скажу, вы его убьете.
— Ну нет, что ты. Если Пол лжет, мы, конечно, рассердимся на него, но ничего с ним не сделаем.
— Тогда зачем вы убили моих друзей?
— Мы не убивали их, сынок. — Морт подвинул ящик поближе и положил руку Коэну на колено.
— Мы боремся с безжалостным врагом, с террористами, которые ни перед чем не остановятся, ни перед чем. Мы те, кто хочет спасти тебя. Ты запутался, но мы все-таки поможем тебе, ведь мы все американцы. Если бы мы вовремя узнали, нам, может быть, удалось бы спасти твоих друзей.
Откинувшись на ящике, он вздохнул.
— Понятно, что ты боишься после всего, что тебе пришлось перенести. Давай, наконец, разберемся и закончим с этим вопросом о вашей встрече. Так где вы должны встретиться?
— В Колорадо.
— Где?
— На юге Карбондейла. Трудно объяснить.
— Попробуй.
— В горах, в известном нам обоим месте, где мы были несколько лет назад. Я бы мог показать на карте.
— Это Германия, сынок. У нас здесь нет сейчас карты Колорадо.
— Если найдете, я покажу вам это место.
Морт отошел посовещаться. Тим спустился по лестнице. Морт сел на ящик.
— Опиши его.
— Там сотни квадратных миль, я даже не знаю, как называется та дорога — просто грунтовая дорога — она проходит там рядом. Затем надо либо пройти, либо проехать на лошади.
— А при чем тут «змея»?
— Мы так называем маленькое плато. Там полно змеевика — колорадского нефрита.
— Почему вы выбрали такое дурацкое место?
— Потому что его трудно найти. Пол должен помнить.
— Я поговорю с ним.
— Сдается мне, у вас его нет. Иначе вы бы убили меня, разве нет, толстая морда?
— Запомни хорошенько, Сэм, — спокойно сказала Клэр, — мы никого не убивали. Я должна была оградить тебя от опасностей, но мне это не удалось.
— Пошла ты…
Морт укоризненно покачал головой.
— Пока Тим ищет карту, давай уточним кое-что из твоего прошлого. Сколько вы знакомы с Полом?
— С колледжа.
— Насколько я помню, вы вместе играли в футбол.
— Мы были в одной команде.
— Так же, как и мы. Мы теперь тоже в твоей команде, Сэм.
— Да.
— Кем вы были в команде?
— Я был полузащитником, он — защитником. А так мы были друзьями. Мы не играли в паре; он не был принимающим.
— Как Алекс?
— Нет, не как Алекс. С Алексом мы играли в паре почти каждый день много лет.
— Тебе не хватает его, да?
Морт похлопал Коэна по ноге.
— Мне жаль, что все так случилось, Сэм. Поверь мне, я знаю, знаю… — Он откашлялся. — А скажи мне, насколько ты знаешь Пола, он не из тех, кто и нашим и вашим, когда дело принимает крутой оборот?
— Его всегда тянуло к невозможному. И когда-нибудь он еще плюнет на твою могилу.
На этот раз он был готов к боли, но от этого не стало легче. Казалось, не могло быть больнее, но было больнее. Боль словно дробила каждую терзаемую клеточку, погружая его в удушливый пылающий океан. «Это только боль», — сказал он себе и попытался представить, как индейцы племени «Черноногих» смеялись в лицо своим мучителям, но от этого ему стало только хуже, он понимал, что и это может убить его, и жаждал смерти.
— У тебя от этого встает, что ли? — еле ворочая языком, прошептал он Морту. — Присоедини проводок к моему пенису — может, ты так кончишь! — Морт повернул ручку реостата. Все заполнила боль, боль, только боль, но он все не умирал. Боль поднимала его все выше и выше, пока он не оказался один на плато, где ни разу не был.
Она начала стихать. Он уставился на Клэр.
— Пусть каждое мгновение твоей жизни ты будешь чувствовать то, что чувствовал твой муж в первые мгновения смерти. — Она побледнела и едва заметно качнула головой. — Пусть это будет твоим единственным ощущением, особенно если это — вранье.
