Я спустилась в холл гостиницы и задумалась – что же делать дальше? Рассказ горничной давал еще какую-то зацепку. Может, мне пока стоит остаться в Ереване, чтобы попытаться потянуть за эту даже не ниточку, а так, за паутинку?.. В это время входная дверь открылась, и в гостиницу вошел мужчина. Мне показалось, что я его уже где-то видела. Мужчина подошел к стойке и о чем-то заговорил с администратором. Я тем временем достала из сумочки фотографию выпускников училища, вместе с которыми были сфотографированы и сотрудники театра. Мужчина с шапкой кудрявых волос… Сейчас они были тронуты сединой. Еще я видела это лицо в альбоме, который мне показывала завлитературной частью нашего театра Сухорукова. Бывший главный художник театра… Карен Мартиросян… Точно, это он! В адресном столе мне дали справку, что такой гражданин в настоящее время в Тарасове не проживает. Зато он проживает в Ереване!
– Карен Арташевич?
Мужчина обернулся и подошел ко мне:
– А вы… кто? Откуда вы меня знаете?
– Давайте присядем, – с мягким нажимом сказала я.
Когда мы сели на кожаный диванчик, стоявший около кадки с пальмой, я, немного помолчав, сказала:
– Карен, мне нелегко вам это сказать, но… Ольги Ермаковой больше нет.
– Да кто вы, наконец? И что вы такое говорите?! Вы отдаете себе отчет?..
– Конечно, отдаю.
Я начала ему все рассказывать. Сказать, что Карен был потрясен смертью Ольги, значит – ничего не сказать. Он был просто раздавлен. Когда спустя некоторое время он пришел в себя, то рассказал, что Ольга случайно зашла в принадлежавший ему антикварный магазин.
– Когда распался Союз, я уехал к себе на родину. В Ереване у моего деда был особняк, и после отца он достался мне. На втором этаже – жилые комнаты, а на первом я открыл художественную галерею, антикварный, ювелирный отделы и отдел сувениров… Я сразу узнал Олю, она нисколько не изменилась, осталась все такой же красавицей… Она хотела позвонить домой: младшая сестра не брала трубку, и Оля волновалась. Я проводил ее в кабинет, там был телефон, Оля несколько раз звонила, но никто не отвечал…
– Вы знаете, что последнюю ночь Ольга провела не в гостинице?
– Эту ночь Оля провела у меня… со мной. И эта ночь была самой прекрасной в моей жизни!
– Когда она зашла к вам в магазин, она была чем-то подавлена? Можно было сказать, что ее что-то тревожило?
– Нет, она выглядела спокойной, если не считать ее неудачного звонка домой. Оля рассказала, что она только что завершила переговоры с поставщиками и подписала выгодный контракт.
– А она что-нибудь говорила вам о своей личной жизни? Ну, о том, как она жила все эти годы?
– Да, она рассказала мне все без утайки. О своих мытарствах… да, – он махнул рукой, – в общем, обо всем. Хорошем и плохом… Потом она стала собираться. Но я не хотел, чтобы мы вот так расстались, и предложил ей поужинать со мной в ресторане… Но Оля сказала, что все эти дни она просто не вылезала оттуда, потому что все их сделки как раз там и происходили. Тогда я предложил ей поужинать у меня, и она согласилась.
– Вы провели эту ночь вместе, а потом….
– А утром она ушла, оставив мне вот эту записку.
Он вынул из кармана куртки бумажник и бережно достал оттуда листок из блокнота. Я сразу узнала почерк Ольги. В записке было написано: «Карен, я так и не решилась тебя разбудить, чтобы попрощаться, но скоро вылетает мой самолет, и у меня совсем не остается времени. Я хочу, чтобы ты знал, что эта ночь – самое лучшее, что было в моей жизни, о ней я буду помнить до конца своих дней! Лишь об одном жалею: если бы я тогда, пятнадцать лет тому назад, была хоть чуточку умнее… Как жаль, что не все ошибки в жизни можно исправить! Прощай и будь счастлив. Целую. Ольга».
– Для меня эти ее слова были равносильны признанию в любви, – продолжал Карен. – Я стал обзванивать все гостиницы, чтобы найти ее след… И вот – нашел, – сказал он потерянным голосом. – Скажите, кто это сделал?!
– Это сейчас как раз и выясняется. Я понимаю, что вас не сможет это утешить, но, поверьте, ее убийца понесет суровое наказание.
До отлета из Еревана у меня еще оставалось время, и я решила последовать совету моего попутчика-историка и съездить на экскурсию в археологические заповедники Звартноц и Эчмиадзин. Гид рассказывал о творчестве искусных армянских каменотесов, но я почти не слушала его. Надо было признать, что мое расследование практически зашло в тупик. Собственно, все мои старания так и не увенчались успехом. Я потратила уйму времени, но всякий раз ниточки вели не туда.
Этот загадочный М. К.А. никак не давался мне в руки! То есть два раза Его Величество Случай изволил пошутить, позволив мне напасть на след и, более того, найти двух людей с этими инициалами, и оба раза эти люди не имели ничего общего с убийцей. Сейчас все как-то разом рухнуло, и меня накрыло волной разочарования. Разочарования во всем: в выбранной профессии, в самом расследовании…
