Боец отпустил спусковой сенсор гранаты, и гравитационный взрыв мгновенно смял его в комок значительно меньший по объему, чем он был при жизни.
— Уже прокляты,… — прошептал я. — …раз разгребаем тут вашу свободу и труд.
Корпуса заводов еще оборонялись, но боевые дроны подобно муравьям лезли в плюющиеся плазмой окна, и вскоре они затихли, обильно извергая из себя ядовитый черный дым от пластика и еще недавно функционирующего биомусора. Кусок стены завода вырвало прочь — это Базиль выполнял указания Окуса по гравитационному уничтожению сложных укреплений. Наконец стрельба прекратилась. И лишь карающие отряды методично добивали все, что не погибло в результате боя.
Майор Окус жестом руки подозвал меня к себе. Его механоид, так же как и у меня, сгорел по пути к финальной точке сражения, и теперь седой офицер был облачен в облегченный эко-костюм, соответствующий его рангу. Мы вошли в боксы заводов. Вокруг было все залито кровью и кусками непередаваемо огромных тел, боевые машины шерстили повсюду, заглядывая в каждый угол технических отделов и этажей. Раненных титанов не было — как я и говорил, машины не брали пленных. Однако своих уже локализовали на одном из нижних этажей в отделе вакуумного транспорта. Окус отдал приказ разобрать подземные баррикады к куполу 234, куда по вакуумным трубам будут отправляться раненные и техника, нуждающаяся в починке и перепрограммировании. Также прозвучала команда занять рубежи и готовиться к круговой обороне. Инженерные роботы уже химичили с аппаратурой шахт, чтобы в любой момент быть готовыми к активации щитов и стационарных турелей. Вооружение и боеприпасы стаскивались дронами внутрь и монтировались.
— Лар, дай электричество на шахты, а то нагрянут супостаты, а мы без щитов и турелей, как голенькие дети в терновнике, — это Окус вызвал 234 купол.
— Отлично, как там у нас, все В живы?
Трансляция Лара прерывалась, а голограмма теряла четкость.
— Одного моего накрыло в конкретный минус, по другим все хорошо. Тут воздушная активность. Сегодня нас утюжил крейсер-бомбардировщик. Если так дело пойдет, то все в куски льда превратимся, что нас даже Ра за тысячу лет не отогреет.
Шла огромная работа: люди занимали позиции, дроны суетились по хозяйственным делам.
— В общем, слушай сюда, лейтенант. Ты мне тут больше не нужен, бери уцелевших тяжелых, бери десять дронов и через вакуумные трубки поезжай прямо под пирамиды города 235. Задача проста как новогодний пряник: занять пирамиды, выбив оттуда козлоликую ересь.
Вакуумный поезд летел по подземной трубе; до города-купола 235 оставались считанные километры. Наш экспресс был набит бронированными штурмовиками, и даже мне нашли костюм. Бойцы С класса травили шутки, в воздухе совсем не чувствовалось напряжения, будто задача действительно была проста как новогодний пряник.
— Давно воюешь? — окликнул меня какой-то боец.
Я выдохнул, мой костюм был без опознавательных знаков, а программа идентификации включается только в бою.
— Давай по директивам, — устало сказал я, снимая шлем штурмового костюма, так боец смог видеть с кем говорит.
Штурмовик вскочил и выпрямился.
— Адепт младший лейтенант, рядовой С класса специального назначения 232 города, Цуш-Ха-232! Давно воюете, адепт младший лейтенант?
— Да столько же, сколько и ты. В чем суть вопроса?
— Виноват, не узнал, лампа над головой в глаза светит, — отчеканил Цуш.
— Ты присядь, и лампа светить не будет, — пошутил я, одновременно давая команду бойцу расслабится.
— Адепт маллей, а правда, что вы в одиночку Душу 234 купола брали?
Слухи в закрытых коллективах расползаются быстро. Слухи возносят и преувеличивают события, давая им лишний, ненужный в военной работе окрас.
— Не совсем, со мной был командир А класса и боец С класса типа тебя, только менее говорливый.
— Воздушно… — протянул Цуш-Ха. — Я бы тоже хотел в следующей жизни в В переродиться.
Цуш мечтательно поднял глаза вверх.
— Ты не спеши перерождаться, нам тут каждый солдат нужен. А то может статься, что переродишься, а классов и нет вовсе, все ходят как дураки — козлу поклоняются.
Состав резко начал тормозить; всех, кто был в поезде, качнуло.
— Экипироваться, готовьсь к бою! — передал я в нейросеть, одевая шлем.
Приборы говорили, что тоннель впереди был взорван, и наш состав оказался в тупике. «Ну вот», — подумал я, — «Все начинает обретать привычный окрас — ничего даром, все через труд».
— Эко, дай схему тоннелей ветки «234 Шахта — 235 город»! — обратился я к базам данных и, немного подумав, добавил, — И вообще любых тоннелей с наложением друг на друга.
— Адепты офицеры, все выходим через задний вагон! В полутора километрах от нас есть место пересечений с городскими канализационными трубами.
В офицерском эфире ответом мне было три одинаковых знака от трех разных командиров взводов — ребята копировали манеру погибшего офицера Пайуса, ребята намерены были мстить. Месть — неплохая мотивация, в бою она дает отвагу и жестокость. Уже после войны им выправят головы жрецы и лечТехники, а сейчас,… а сейчас, чем жестче они будут, тем лучше.
