Только, только закончилась Великая Отечественная война. Александр Асеев, бывший пограничник и боец Войск НКВД по охране тыла, вернулся домой. Тяжёлое ранение сделало его инвалидом. Однако капитан Давыдов, начальник районной милиции, всё равно назначил Александра участковым в его родной посёлок Четвёрочка.Ещё до возвращения домой Александр был уверен, что вся его семья погибла в оккупации, как и миллионы других советских людей. Однако капитан Давыдов рассказал Александру, что всё далеко не так просто и однозначно.Как участковый милиционер Александр начинает собственное расследование. Вскоре он выясняет, что бесследно пропала не только его семья, а и население маленькой деревеньки. Заодно Александру предстоит выяснить, при чём тут огненный шар, что пролетел по небу в начале июня сорок четвёртого года. И как это событие связано с действиями оккупантов накануне наступления Красной армии летом того же сорок четвёртого года.
…
Аннотация.
Только, только закончилась Великая Отечественная война. Александр Асеев, бывший пограничник и боец Войск НКВД по охране тыла, вернулся домой. Тяжёлое ранение сделало его инвалидом. Однако капитан Давыдов, начальник районной милиции, всё равно назначил Александра участковым в его родной посёлок Четвёрочка.
Ещё до возвращения домой Александр был уверен, что вся его семья погибла в оккупации, как и миллионы других советских людей. Однако капитан Давыдов рассказал Александру, что всё далеко не так просто и однозначно.
Как участковый милиционер Александр начинает собственное расследование. Вскоре он выясняет, что бесследно пропала не только его семья, а и население маленькой деревеньки. Заодно Александру предстоит выяснить, при чём тут огненный шар, что пролетел по небу в начале июня сорок четвёртого года. И как это событие связано с действиями оккупантов накануне наступления Красной армии летом того же сорок четвёртого года.
…
Как же скучно и грустно бродить в одиночестве по так называемому боевому посту, перед крыльцом комендатуры в подступающих сумерках. И, одновременно, страшно бродить. Полицай Афанасий Суслов, гораздо более известный среди прочих полицаев и оккупационных властей Кондопоги под кличкой Суслик, в очередной раз нервно оглянулся по сторонам. Так-то оно да: трофейная винтовка «Мосина» давит на плечо, широкий ремень давно протёр на чёрной ткани некогда важного пиджака белесую проплешину. В каждом магазине пять патронов. Каждая пуля способна пробить на вылет партизана, комиссара или иного нарушителя комендантского часа. Не говоря уже о том, что грохот выстрела прокатится взрывной волной по Пролетарской улице. Если это произойдёт, то из сурового здания комендатуры тот час выскочит дежурный отряд полицаев во главе с фельдфебелем Тюко Кукконен. А там и пулемёт застрочит, и тревога проскочит по городу, и поднимется гарнизон. И тогда мало не покажется даже самому большому отряду партизан. Но всё равно страшно, Суслик с тоской глянул вдаль по тёмной улице. Ведь его всё равно убьют в первую очередь. Ведь часовых всегда и везде убивают в первую очередь.
Некогда важный и солидный пиджак запылился и растрепался от постоянной носки и многочисленных стирок. Суслик машинально поправил на левом рукаве белую повязку с надписью «Polizei». Не солидно как-то представителю властей разгуливать по городу в поношенных гражданских шмотках. А что делать? От жадности финны скорей удавятся, нежели выдадут вспомогательной полиции хоть какую-нибудь форму, хотя бы старую и ношеную армейскую. Вот и приходится постоянно ходить в штатском.
Суслик поднял глаза. Вот-вот окончательно стемнеет. Погода для начала июня выдалась так себе: днём ещё было тепло, а сейчас прохладный ветерок с озёр, которые стиснули Кондопогу с севера и с юга, холодит всё сильней и сильней. Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Синее небо с редкими тучками прямо на глазах наливается чернотой. Город затих словно испуганная мышь под веником. Хотя, Суслик презрительно скривился, если разобраться, то Кондопога едва-едва тянет на гордое звание «город». Если бы не железная дорога, что идёт из Ленинграда на север через Медвежьегорск и дальше на Мурманск, то Кондопога так бы и осталась деревней, где обыватели от скуки и безысходности воют на Луну.
За углом комендатуры что-то хрустнуло. Суслик тут же замер на месте. Ужас ледяным обручем стиснул сердце, пальцы левой руки судорожно обхватили приклад «мосинки». Что? Что это было? Медленно и очень осторожно Суслик развернулся. Аж гора с плеч! Ничего и никого. Такое бывает, нередко, даже часто, когда в подступающих сумерках что-то хрустит, гудит и щёлкает. Как объяснил господин фельдфебель, если ты жив, значит, ничего страшного не произошло. А всё остальное это нервы. Наверно, так оно и есть на самом деле.
Суслик вразвалочку переступил с ноги на ногу. Приклад «мосинки» мягко хлопнул по спине. Кирпичное здание комендатуры в сгущающейся темноте всё больше и больше напоминает зловещую скалу. Здесь же сидит оккупационная администрация города. Суслик с опаской покосился на тёмные окна на втором этаже. Хорошо, что там никого нет. Больше всего пугает единственное ярко освещённое окно на первом этаже возле крыльца.
Шаг влево, разворот, два шага вправо. Пролетарская улица, где находится здание комендатуры, пуста. По обочинам притаились дома обывателей. Лишь в редком окне можно заметить отблеск свечи, лучины или керосинки. Ну и правильно! Суслик бойко щёлкнул каблуками. Нужно быть полным идиотом, чтобы в разгар комендантского часа высунуть нос на улицу.