— В Везенштайне, это от Дрездена недалеко. Мы недобитков преследовали. Они в барском доме засели и, гады такие, входную дверь заминировали. На моё счастье дверь добротной оказалась, старинной, дубовой. Взрыв её с петель сорвал, но не расколол. Меня с крыльца на землю швырнул, и сверху этой же дверью припечатал, — Александр махнул ладонью, будто шлёпнул ей по столешнице. — В себя уже в санбате пришёл. Спасибо боевым товарищам, вынесли. Ноги целые, а ходить никак не могу.
— Понятно, — задумчиво протянул капитан Давыдов. — А дальше что делать думаешь? Чем будешь заниматься?
— А чего ещё тут думать? — Александр глянул на капитана Давыдова. — Домой вернусь, в родную Четвёрочку. Это, в смысле, в Леспромхоз №4. Как я уже успел узнать, его восстановили уже. Я там до призыва учеником механика на лесопилке работал. Опять механиком пойду, возьмут, надеюсь. А дальше, — Александр пожал плечами, — всё как положено: дом, жена, дети. Как сказал полковник Жгунов, страну восстанавливать надо, причём, каждый должен это делать на своём рабочем месте.
— Правильно полковник сказал, — капитан Давыдов кивнул. — А учиться думаешь? Только без обид, но простым механиком может стать каждый, у кого руки не из жопы растут. А вот инженером-механиком? Тут, понимаешь, не только ум и сноровка нужны, а ещё образование с корочками.
— Думал я об этом, — Александр не стал отпираться. — Ещё до войны думал, до того, как меня в пограничники призвали. Думал, отслужу, вернусь домой, снова в леспромхозе работать буду, а там и на заочное поступлю куда-нибудь. У отца моего из образования два класса всего, но грамотность он уважал, крепко уважал. Всё мечтал меня, брата и обоих сестёр выучить. И не просто читать и писать, а непременно в инженеры, врачи, агрономы. Иришка, самая младшая сестрёнка, лётчиком стать хотела, как Валентина Гризодубова или Полина Осипенко.
Но инвалидность проклятая всю жизнь перечеркнула, — зло просипел Александр. — Как оно там дальше получится, то даже полковник Жгунов предсказать не взялся. Может, и в самом деле со временем на поправку пойду, а может и нет. Товарищ полковник посоветовал мне хотя бы год подождать, а там видно будет. Если поясница и в самом деле болеть перестанет, то можно будет и на инженера-механика заочно выучиться. Умом господь не обидел. В любом случае, страну восстанавливать надо.
— Это правильные мысли, — охотно согласился капитан Давыдов, — но у меня к тебе другое предложение будет.
Александр недоверчиво глянул на капитана Давыдова. Какое ещё другое предложение будет? Освед? Шпик? Стукач? В голову полезли предположения каждое новое грязней предыдущего. Так-то оно да, Александр смутился, давить врагов народа тоже надо. Но-о-о…
— Да не хмурься ты так, — капитан Давыдов слегка рассмеялся. — Это не то, о чём ты сейчас так выразительно подумал. Осведов у меня и без тебя хватает.
Александр вымученно улыбнулся, аж на сердце отлегло.
— А вот толковых участковых инспекторов не хватает, — между тем продолжил капитан Давыдов.
— Э-э-э… — задумчиво протянул Александр. — Это, участковых, что ли?
— Они самые, — капитан Давыдов кивнул. — Если хочешь официально, то я предлагаю тебе занять должность участкового инспектора милиции в Леспромхозе №4. В твоей родной Четвёрочке. Ведь именно оттуда тебя призвали в погранвойска?
— Так точно, — Александр кивнул.
Отец и мать Александра оба уроженцы Кондопоги. Однако в 1928 году, когда для нужд строящейся Кондопожской ГЭС был основан Леспромхоз №4, они перебрались туда. В том же году леспромхоз получил второе неофициальное название Четвёрочка. Именно из Четвёрочки в 1938 году призвали в Красную армию. Точнее, в пограничные войска, которые являются частью Наркомата внутренних дел СССР.
— И хорошо знаешь как местных жителей, так и местные условия, — между тем продолжил капитан Давыдов.
— Я хорошо знал местных жителей и местные условия до войны, — поправил Александр. — А что сейчас происходит в Четвёрочке, кто там живёт и прочее — не имею ни малейшего понятия. Меня шесть лет дома не было.
— Неважно, — отмахнулся капитан Давыдов. — Никуда Четвёрочка не делась. Ты, наверное, ещё не в курсе. В Кондопоге финны три года сидели. До линии фронта достаточно далеко было. Вот они и попытались восстановить леспромхоз. Место больно удобное: автомобильная дорога с железной пересекаются. Финны новое оборудование завезли, лесопилку наладили. У них там гражданские работали. А когда Красная армия в наступление перешла, финны так поспешно драпанули, что бросили всё практически в целости и сохранности. Вот почему ещё в сорок четвёртом было принято решение возродить леспромхоз, ну и рабочий посёлок при нём соответственно.
