Они решились подняться с земли спустя несколько минут, когда стихли последние взрывы. Кругом, насколько хватало глаз, валялись дымящиеся искорёженные куски, в которых ничего было нельзя признать. Башня исчезла; на её месте громоздился пылающий курган. В огне корчились алые от жара рёбра шпангоутов, развевались горящие лоскуты оболочки. Пламя выгибалось огромной стеной, гудело, дышало пеклом. Джон силился подойти ближе, заслонял глаза, оборачивал лицо курткой, но сыпали искры, и он, задыхаясь, отступал. Потом Джил увела его прочь, они стали ходить кругами, искать живых. Нашли бронзовую арфу – потроха салонного рояля – погнутую, с завитыми обрывками струн. Нашли капитанскую фуражку, от которой осталась закопченная тулья с козырьком, а верх сгорел. Нашли женскую ногу в обрывках красного сапога (Зизи, вспомнил Джон), нашли иссечённый голый мужской торс, чью-то кисть руки, чей-то скальп с волосами. Живых не было. Впрочем, когда они спустились в небольшой распадок, где журчал полевой ручей, то наткнулись на одного выжившего.
Найвел лежал вниз лицом, подвернув под себя руки. Рубашка на спине задралась, открыв белую, в мелких родинках спину. Брюки ниже колен стали клочьями, и ступни подогнулись под тошнотворными углами. Джил перевернула лежащего, вздохнула: вся скула Найвела была сплошной синяк, отёчный и багровый. Джон оттянул юноше веко – одно, другое. Правый зрачок был крошечным, а левый – огромным, черным, и глаз вокруг налился кровью. Руки Найвела, до этого сложенные на груди, поползли вниз, из-за пазухи выпала на траву злосчастная шкатулка. «Вот почему он валялся ничком, – подумал Джон. – Защищал телом...» Он подхватил раритет, открыл крышку, ожидая увидеть раздробленное месиво стекла и латуни. Внутри, однако, все было целехоньким. Больше того – кристаллы теперь лучились фиалковым светом, а в глубине линзы мерцал знакомый уже символ, зубастая птица с раскинутыми крыльями. Инвентарный нумер пятьсот шестнадцать был заряжен и готов к работе.
– Во дела, – выдохнула Джил, нагибаясь над шкатулкой. – Получилось у него, стало быть.
Джон мрачно кивнул. Закрыв крышку аппарата, поднялся на ноги.
– Что теперь делать-то будем? – спросил он. – Засранцу нужен врач, и поскорей.
– Понесём? – Джил потянулась.
Джон хмыкнул.
– По карте до Кинки сорок лидов. Не уверен, что он дотянет. Не говоря уже о нас.
– Может, деревня какая поблизости?
– Хрен знает. Где, в какой стороне? По-моему, тут вокруг одна пустошь.
Они замолчали. В стороне ревело пламя, иногда что-то с лязгом падало в огонь. Найвел вдруг начал хрипеть. Джил присела и взяла его за руку. Прислушалась, склонив голову.
– Кончается, – сказала она через минуту. – Может, пару часов протянет. И всё.
– Откуда ты... – Джон вспомнил, что довелось повидать Джил за прежнюю, русалочью жизнь, и сжал губы.
– Тут не просто врач нужен, – сказал он. – В госпиталь надо. Да чтоб хороший госпиталь был. Как Флотская больница в Дуббинге.
Найвел хрипел, втягивая грудью воздух, порой замолкая, но только затем, чтобы испустить очередной хрип, еще более тяжкий и долгий.
– Давай запустим прибор, – сказала Джил негромко.
– Чего?
– У него там... в Сомниуме... может, он там здоров снова будет. Идти сможет.
– Ну да, – с раздражением сказал Джон. – Запускаем прибор, наш клиент уходит в мир мечты. Там он здоров, Ширли жива, и вообще всё прекрасно. Он остается жить в Сомниуме. А мы отправляемся домой, в Дуббинг. К сожалению, в настоящий Дуббинг, не тот, что в Сомниуме. И, поскольку ни раритета, ни Найвела мы не привезем...
– Не, – покрутила головой Джил. – Мы следом пойдем. Никуда он не сбежит.
– Следом пойдем?
– Угу.
– В Сомниум? В мир мечты Найвела?
– Да.
Джон, морщась, оглядел хрипящего юношу.
– И как ты себе это представляешь?
Джил пожала плечами:
– Заодно и увидим.
– Стоп-стоп, – сказал Джон. – Погоди. Вряд ли он мечтает о том, что в его мире есть место для двух сыщиков, которые за ним охотятся. Ты уверена, что нас не выкинет оттуда? Или еще чего похуже? Как-то это неосмотрительно.
Джил грызла ноготь.
– Э, – сказал Джон, прозревая. – Да тебе всё ещё жалко этого придурка! Ты просто... просто хочешь, чтобы он встретился со своей Ширли, вот и придумала невесть что! Верно говорю?
– А тебе не жалко? – спросила Джил.
Джон разозлился.
– Ты посмотри сама! – воскликнул он, тыча пальцем туда, где все еще полыхала «Гордость Энландрии». – Там сотня трупов! Все – на его совести! И мы бы там сейчас горели, если бы вдогонку не пустились! Его не жалеть – его повесить мало!
Джил заправила за ухо волосы.
– Давай запустим и глянем, что-как, – тихонько предложила она. – Вдруг оно как дверь открывается. Он – туда. И мы – туда. Можно – не сразу. Сначала руку просунуть. Или палец. Если ничего – то следом пойдем. А прибор у нас будет. Чуть что – выключаем. Хлоп! Мы тут. Если все хорошо, доберемся до Дуббинга. С Найвелом. Там прибор выключим. И – в Гильдию. Или лучше в больницу.
Джон стиснул зубы изо всех сил.
– Входим в Сомниум, чтоб доехать до Дуббинга? А шкатулка не сдохнет, если её в Сомниум протащить?