– Ну... вряд ли. Она же Найвелу до зарезу нужна. Значит, он о ней тоже мечтает.
Что-то в этом есть, подумал Джон, остывая. Нельзя было не признать: в словах Джил виднелась какая-то странная логика. В самом деле, если ты отправляешься в мир своей мечты, там найдется место всему, что тебе дорого и необходимо. А пятьсот шестнадцатый для такого дела – самая первая необходимость.
– По дороге можно к Ширли заглянуть, – так же тихо закончила Джил. – Если жива – ему легче будет.
Сам по себе, подумал Джон. Мир – сам по себе, ты – сам по себе. Не лезь с помощью. Не причиняй добра без нужды...
Найвел захрипел сильнее.
– А то давай носилки сделаем. Понесем его в Кинки, – предложила русалка. – Помрёт – так помрёт.
– Ладно, – сказал Джон устало. – Сейчас посмотрим, как она включается.
Он долго провозился, силясь добиться от прибора хоть какой-нибудь реакции. Щелкал рычажками, давил кнопки – поодиночке и по две-три сразу, тряс шкатулку. Птица на дне линзы мерцала ровно и равнодушно к его усилиям. Потом в отчаянии он решил обыскать Найвела и нашел у того в кармане брюк смятую, затрепанную, полностью исписанную бумажку.Еще добрые пятнадцать минут ушли на разбор торопливых каракулей и соотнесение чернильных закорючек с выгравированными на кнопках символами. Джил заглядывала через плечо, щекотала волосами, тыкала в бумажку: «смотри, три раза написано, а ты всего два нажал». У Джона ничего не получалось, он огрызался, бросал на полдороге и начинал все заново. Повернуть самый большой рычаг. Сдвинуть тот, что рядом, поменьше, и поставить оба нижних переключателя параллельно друг другу... Или параллельно земле? Ладно, пусть будет так, а в следующий раз попробуем иначе. Теперь – кнопки. Первая, седьмая, снова первая, потом вот эта, с финтифлюшкой... Джил, нет, не с той финтифлюшкой, у той хвост вправо, а здесь – вниз. Вот же боги драные, перепутал. Теперь всё сначала. Пойди лучше проверь, как там парень, жив ещё или...
На пятый раз, когда он закончил с кнопками и вновь повернул большой рычаг, кристаллы вспыхнули, а из линзы ударил свет, такой яркий, что Джон ослеп и едва не выронил шкатулку. Потом зрение вернулось, и стало видно, что вокруг стоит туман. Белый, плотный, как вата, он колыхался со всех сторон, нависал над головой, но держал границу, не подступал близко, оставив вокруг людей свободный круг шириною в несколько шагов. Будто на землю опустилось облако, и в нем кто-то вырезал аккуратную полусферу, центром которой оказался Джон с раритетом на коленях. Под облачным куполом гасли все звуки: рев пожара сюда не проникал, хрипение Найвела стало глухим, как сквозь подушку, и, когда Джил подошла ближе, Репейник не услышал шагов.
– Чего это? – спросила Джил. Голос был далеким и тусклым. – Это Сомниум?
– Видимо, да, – растерянно отозвался Джон. – Странные, однако, мечты у парня.
Джил огляделась.
– Что-то на мечты не похоже, – заметила она. – Схожу посмотрю.
И, не дожидаясь ответа, шагнула в туман. Джон выругался, поставил на землю шкатулку и бросился следом. Вокруг сомкнулась белая субстанция. Джон невольно задержал дыхание, потом осторожно потянул воздух. Дышалось нормально. Он прошел несколько шагов вперед. Протянул руку – и не увидел её. Посмотрел вниз. До пояса еще как-то можно было различить себя самого, ниже все терялось в мутной белизне. «Джил», – позвал он. Получилось очень тихо. «Джил!» – крикнул он, испугался собственного каркающего голоса, стал шарить руками и вдруг, когда уже потерял надежду, схватил чью-то очень знакомую ладонь. Подтянул к себе из тумана русалку, обнял.
– Ты что же творишь, – сказал он шепотом. Отчего-то шепот прозвучал нормально.
– Извини, – шепнула в ответ Джил. – Думала – выйду из тумана этого. А он не кончается. Пойдем назад?
– Боги знают, где тут назад, – сердито буркнул Джон и, держа за руку Джил, пошёл вслепую. Какое-то время (показавшееся Джону бесконечным) ничего не менялось: все та же белая облачная вата перед глазами, все та же оглушительная тишина. Потом, когда Джон уже начал думать, что застрял в этом сомнительном «мире мечты» навсегда, туман расступился, и взору сыщика открылась знакомая круглая поляна – центр странной вселенной. Найвел, лежавший на земле, по-прежнему тихо хрипел, и Джону почудилось, что хрипы теперь доносятся реже. Шкатулка стояла на земле, матово сияя линзой. Джон уселся рядом и перевел дух. Вынув бумажку, он в сотый раз просмотрел записи. Вроде, всё было сделано правильно. О том, что придется начинать сначала, не хотелось и думать. Джил тоже опустилась на траву.
– А что за пятно в конце? – спросила она.
Джон повертел бумажку. По краям её расплывались желтые потеки. В самом низу листа темнел отпечаток пальца.
– Грязь, – сказал Репейник. – Найвел свой пальчик оставил. Находка для сыщика, – он невесело усмехнулся.
– Грязь? – усомнилась Джил. – Больше на чернила похоже.
Джон наклонил листок так, чтобы упал свет от линзы прибора.
– Да, – сказал он, – точно, чернила.
Какая-то мысль словно махала ему с задворков разума – эй, смотри на меня, я тут...