Огонь сильнее мрака полностью

Зашуршал ветер. Джон глянул вверх: между листьями виднелось небо, и сияло солнце – бесконечно яркое пламя в бесконечной лазури.

– Так что второй Войны богов не будет, – подытожил он. – Ну, что скажешь?

Джил хмыкнула.

– Большой-то войны, может, и не получится, – сказала она, – но ведь любой сможет таких делов натворить…

– Любой и сейчас может делов натворить, – пожал плечами Джон. – Взорвать бомбу на заседании парламента. Отравить водопровод в Дуббинге. Просто взять револьвер и пойти на улицу всех стрелять. Но на этот случай у нас есть законы и констебли. Есть Гильдия. Значит, соберем новую Гильдию и напишем новые законы.

Джил осторожно потрогала обгоревший на солнце нос. Сощурилась.

– Оно, конечно, хорошо… Да только ты всегда меня учил, что кругом одни сволочи. Говорил, мол, все знаешь, что у них в головах. А теперь решил, что им можно доверить такое. С чего бы?

Над Джоном появилась точка с коротким шлейфом темноты. Описала круг, взмыла в небо и пропала.

– Не все я знал, что у людей в головах, – признался Джон. – Зато теперь знаю. Каждому могу заглянуть… даже не в голову, а в самое сердце.

Он вспомнил чистую холодную воду разума Джил и то, что нашел на дне. И еще почему-то пришли на ум нищие «жаворонки» на ночном берегу Линни, каждый из которых светился собственным светом. Как звезда.

– Да, в самое сердце, – повторил он. – Вижу, чего стоит любой человек.

Джил покивала. Невесело усмехнулась:

– А что будешь делать с преступниками? В тюряге ведь не только безвредные маголожцы сидят. На свете полно убийц, ворюг, растлителей всяких. Тут никакого волшебства не нужно, чтоб понять, что у них на сердце. Да еще психи бывают, разные чокнутые. Их тоже обращать?

– Не знаю, – сказал Джон и почесал за ухом. – Не решил пока. Наверное, обратить-то придется: вся идея в том, что либо всех, либо никого. Иначе получится как раньше. Одни обретут власть, а другие станут вроде дойных коров… Только, похоже, вместе с законами понадобятся и новые тюрьмы. Да и вообще надо будет что-то придумать, чтобы они не разбежались по разным мирам. А то найдут себе где-нибудь подданных, и привет.

Джил в задумчивости покачала головой. Опершись на руку, она чертила по песку узоры осколком раковины, будто подводя итог расчетам, что совершала в уме. Затем села прямо и уставилась далеко в море, туда, где туманился горизонт.

Бескрайняя, исполинская, безмятежная масса воды была совсем не похожа на темное, смутное море Энландрии, к которому они привыкли. Таким же особенным было здешнее небо: высокий сияющий купол не походил ни на выцветшее от жара небо Разрыва, ни тем более на блеклое, затянутое смогом небо Дуббинга. И только солнце светило так же, как везде, – вечный небесный огонь, который и впрямь был сильней любого мрака.

– Сложно все выходит, – сказала Джил через несколько минут. – Но… Как представлю – аж дух захватывает. Кто-то летать сумеет, кто-то – людей лечить, погодой управлять. Или дома строить за одну ночь. Силой все смогут делиться, как мы с тобой. Деньги, наверное, исчезнут. Голодных не будет, больных.

– Не уверен, что совсем уж не будет, – возразил Джон. – Но жизнь изменится, это точно.

Джил повернула к нему лицо, несмело улыбнулась и заправила за ухо легкую, как паутинка, прядь волос.

– И когда же думаешь начать эту… новую эпоху? – спросила она.

– Успеется, – сказал он, улыбаясь в ответ. – Чего спешить, когда впереди пять тысяч лет? Надо подготовиться. Просчитать все до мелочей. Чтобы вышло наверняка… А пока давай побудем здесь. Вдвоем.

– Заметано, – засмеялась Джил. – Говорила же: мне лишь бы с тобой.

Под сенью пальмовых листьев виднелся золотой ореол вокруг ее головы. Репейнику подумалось, что счастье всегда бывает заметнее, если на него падает тень. Когда приходит нужда, или раздор, или погибель. Но теперь все изменилось. Шелестел ветер, плескали волны, пели птицы. На берегу сидели рядом мужчина и женщина. Не два человека и не два бога: пора, когда они жили как люди, миновала, а с тем, чтобы становиться богами, можно было подождать.

Зато настало самое время для счастья.

И они были счастливы.

– Жарко, – сказал Джон. – Искупаемся еще разок?

– Это я всегда готова, – откликнулась Джил.

Они поднялись и рука об руку пошли к океану, а вверху, над их головами, по-прежнему сияло солнце.

КОНЕЦ