«Это громкое слово для обозначения «облака»», — говорю я ей и пролетаю через край следующего облака. Когда мы выходим с другой стороны, мы промокаем от этого тумана, и она кричит от восторга.
«Отсюда все видно, — радостно сообщает она мне. — Олени, коровы, старые шоссе и все такое прочее. — Ее мысли полны удивления, когда она изучает землю внизу. — Земля такая зеленая, за исключением некоторых пятен, которые выглядят коричневыми и бесплодными».
«Драконий огонь, — я соглашаюсь. — Кто-то недавно пролетал через этот район. Я чувствую запах воспоминаний о нем».
В ее мыслях есть намек на беспокойство. «Нужно ли нам беспокоиться об этом?»
«Нет. От тебя очень сильно пахнет мной. Даже сейчас мое семя пропитывает твое влагалище. — Этим утром я очень тщательно обработал ее, просто чтобы она настолько пропиталась моим запахом, что не было бы никаких сомнений в том, что она востребована. Ее аромат опьяняюще приятен.
Я чувствую, как к ней возвращается румянец. «Боже милостивый».
«Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, когда ты со мной, моя пара», — успокаиваю я ее, уводя разговор от мыслей о других драконах. Я не хочу, чтобы она спрашивала о драконе своей сестры. Я не хочу, чтобы она узнала правду из моих мыслей, поэтому я решаю отвлечь ее. «Где бы мы могли найти эту «карту», о которой ты упоминала?»
«О. — Она изучает открытую местность. — Нам нужно лететь по шоссе. Думаю, большинство магазинов располагалось вдоль него. Нам нужен книжный магазин… или, может быть, заправочная станция. Это тоже могло бы подойти».
«Укажи дорогу, и мы полетим по ней».
«Я бы сделала это, если бы могла освободить руку, — говорит она мне, но в ее тоне слышится веселье, даже когда она мысленно направляет меня к длинной серой полосе, усеянной металлическими коробками. — Машины, — говорят мне ее мысли, заполняя пробел. — Легковые и грузовые автомобили всех видов, брошенные своими водителями. А там, где есть машины, должна быть и заправочная станция».
Какое-то время мы летим, пока она не указывает мне на особенно похожий знак. Ее глаза осматривают здание. Это у черта на куличках, с рухнувшим навесом и вонью, которая, по ее словам, исходит от старого бензина. Мы приземляемся на небольшом расстоянии, и я осторожно опускаю ее, переворачивая простыню и ловя ее когтями, прежде чем она успевает упасть на землю. Она улыбается мне и хватает меня за морду, запечатлевая на ней поцелуй, прежде чем я успеваю отодвинуться.
Мне кажется, я никогда так сильно не наслаждался лаской.
Я оборачиваюсь в двуногую форму, и мы складываем простыню, затем я закидываю ее рюкзак себе на плечо, чтобы она не была обременена, пока осматривается. «Здесь нет человеческого запаха, — говорю я ей. — Все очень старое».
— Тогда, может быть, карты не успели забрать, — с надеждой говорит она.
Мы разбиваем окно, чтобы попасть внутрь маленького магазинчика, и оттуда Эми роется в остатках того, что осталось. Она находит несколько палочек, похожих на завернутое сушеное мясо, но настолько старых, что содержимое внутри серовато-зеленое. Моя пара морщит носик в своей очаровательной манере и бросает их обратно на прилавок.
— Я не настолько в отчаянии. — Она подходит к стенду в углу и тычет пальцем в украшенные квадратики. — Карты, — радостно сообщает она мне, затем достает одну и возвращается к прилавку, чтобы развернуть ее. Я заглядываю ей через плечо, пока она разглядывает сеть линий и символов — ошеломляющее зрелище для моих глаз.
«Что все это значит?» — спрашиваю я ее.
— Это дороги. Города. — Ее палец проводит по одной из линий. — Там, где раньше жили люди.
Я в восторге. «Люди привыкли жить… во всех этих местах?»
— Да, — соглашается она, затем оглядывается на меня. — Но большинство из этих городов сейчас разрушены. Даже самые большие города не смогли сравниться с одним разъяренным драконом.
