— Меня зовут Ведана, — поспешно сообщила я, не особо желая быть сокровищем, потому как точно знала, что сокровища свои драконы всегда в пещерах хранили. И зачем-то добавила: — А вы — дракон.Его это развеселило.— Меня зовут Абель, — представился он важно, а после прищурился и издевательски протянул: — А ты — сокровище.
Порой так бывает, город захватывает новость, которую обсуждают все без исключения, будь то неоправданное повышение налогов или слух о новой фаворитке короля.
Главной новостью последнего месяца можно было с уверенностью считать угрозу войны.
Правитель Ашта-Хэш, не получив в жены дочь нашего короля, остался недоволен отказом и, как положено всякому Морскому Бесу, пригрозил забрать принцессу силой, устелив свой путь трупами унизивших его.
Самым возмутительным, по мнению горожан, можно было считать то, что оскорбил вспыльчивого гарратского правителя король Раданэш, а убивать из-за этого будут всех.
Почти месяц жители столицы делились предположениями о том, как это случится, ругали власть и по-тихому готовились бежать из города. Никому и в голову не могло прийти, что Ашта-Хэш отступится, проглотит обиду и не сдержит своего обещания. Гарраты славились не только буйным нравом и суровыми традициями, но и верностью своему слову. Потому, когда на исходе дня над городом разнесся глухой трубный вой, ознаменовавший приход врага, мало кто удивился.
Удивление пришло позже, когда король, оценив угрозу, сосчитав количество вражеских кораблей, пришедших к стенам его столицы, решительно отправился в сердце города, на центральную площадь, к статуе спящего дракона.
Статуя эта находилась на площади, казалось, столько же, сколько стоял этот город. Вытесанная из монолитного камня, она была величественна и опасна — глядя на спокойную морду дракона, против воли хотелось отступить назад и отвести глаза, чтобы избавиться от холодного страха, вгрызающегося в хребет. Казалось, если смотреть достаточно долго, то крылатый монстр почувствует взгляд и проснется. Дрогнут каменные веки, полыхнет огнем хищный взгляд и… все. Вот тогда от города уж точно ничего не останется.
О драконах было сложено много легенд, но ни в одной из них добрыми и всепрощающими они не были.
Первой мыслью большинства жителей было неутешительное: король решил сбежать, оставив город на милость Морского Беса, который едва ли даже знал, что означает это слово.
Все оказалось куда неожиданнее и невероятнее…
Раданэш не планировал сбегать, его замысел был многим безумнее — он собирался пробудить дракона. Вдохнуть в камень силу, вернуть жизнь в застывшее тело… Король сошел с ума. Но даже так, многие считали это его сумасшествие достойным уважения уже хотя бы просто потому, что это была не трусость. Нашим людям для спокойствия нужно было не так уж много — им вполне хватало уверенности короля. А к пробуждению легенды Раданэш приступил с крайне уверенным видом. Это обнадеживало.
Весь тот месяц, что горожане коротали время за сплетнями, в стенах дворца, в прохладе просторных комнат чередой отчаянных предложений и несмелых надежд было выбрано несколько вариантов защиты столицы… Вот только ни один из них не была рассчитан на то количество кораблей, что прибыли под стены города. Флотилия Ашта-Хэша поистине поражала воображение.
Без посторонней помощи выстоять против растянувшейся, казалось, на весь горизонт армады, не было никакой возможности.
И Раданэш решил воспользоваться единственным шансом на победу — драконом.
Все легенды в один миг обрели реальность на центральной площади, где под глухое бормотание короля ярко вспыхивал кристалл, крепко зажатый в его руке, постепенно сменяя белое свечение на желтое, а потом и на рыжее. Огненное.
Площадь была оцеплена, солдаты не пускали горожан, толчком или зуботычиной отгоняя всех любопытных прочь с площади. Подальше от короля.
На крыши зданий, расположенных по периметру круглой площади, они благоразумно не смотрели, чтобы не видеть особенно изобретательных, наглых и любопытных, согнать которых у них все равно не было возможности.
Не стрелять же по нам, неумным. Стрелы еще могли пригодиться, а нам должно было хватить и искреннего пожелания свалиться и свернуть шею, сдобренного парочкой сочных ругательств.
Король несмело коснулся свободной ладонью морды скрутившегося во сне дракона, в левой его руке кристалл перестал вспыхивать и загорелся ровным красным светом. Не сразу удалось разглядеть, что на мостовую под ногами короля капает кровь — острые грани кристалла вспороли его ладонь и жадно пили кровь.
Затаив дыхание, я невольно подалась вперед, почти перевалившись через невысокую оградку, что имелась на крыше цветочного магазины дамы Марэль.
В этом магазинчике я работала уже второй год и искренне не хотела бы завершить свою карьеру свалившись на каменную лестницу у входа.
Сама дама Марэль, женщина весьма преклонных лет и нервного характера, пила капли, обмахиваясь веером, и изображала предобморочное состояние на первом этаже, изнывая от отсутствия зрителей, способных по достоинству оценить ее страдания. Я же наблюдала за обрядом с самого удачного ракурса.
