На ватных ногах Аня покатила тележку с соломой к первой клетке. Ее обитательница, смоляно-черная пантера, свернувшись клубком, спала у двери.
— Прости, киса, время уборки, — извинилась девушка и закрутила железное колесо до упора, натягивая цепь, конец которой крепился к ошейнику большой кошки — оборотню, чтобы не быть задушенным, пришлось покинуть свое лежбище и подойти к противоположной стене.
Быстро орудуя граблями, невезучая беглянка вычистила клетку и посыпала пол свежей соломой. Так, разговаривая с пленниками, она убрала у вервольфа, верпумы и любителя нежного девичьего мясца — урсолака. Осталась одна клетка — с вертиграми.
Достигающие метра в холке, но еще не такие крупные, как взрослые особи, две кошки, топорща белые усы, добровольно отошли от двери. По-зимнему оранжевого окраса с черными полосками спины, лапы, хвосты и белые животы радовали глаз чистой и блестящей шестью, чего давно не наблюдалось у остальных веров.
— Привет, котятки, — по-доброму улыбнулась двум молодым оборотням магичка.
Пара вертигров появилась месяц назад. Откуда такую диковинку, а оборотни были редчайшего вида — уссурийский или, как его еще называют, амурский тигр, — достал Аристарх, Аня даже предположить не могла. Как и дикие родичи, занесенные в Красную книгу, уссурийские вертигры жили малочисленными и замкнутыми кланами.
Огненная ведьма привела в действие механизмы, позволяющие безбоязненно заходить в клетку, и открыла задвижку. В отличие от комнат, где содержали доноров-девушек, замки на клетках с верами установили самые простые. Правда, оборотни в звериных ипостасях их бы никогда не открыли, а ведьмы или нимфы побоялись бы их выпустить, хоть и сочувствовали им, таким же пленникам Аристарха, что и они. И лишь девицы-сидхе безосновательно ненавидели веров и нещадно били граблями, когда наставала их очередь чистить клетки.
— Котятки, вы рады, что пришла убираться я, а не одна из сидхе? — посыпая пол соломой, поинтересовалась Аня у полосатых. — Хоть кому-то мое наказание пойдет на пользу.
Один из вертигров замурлыкал, как домашняя кошка. Аня знала, что таким способом они выражают свою признательность и добродушие. Когда же раздражены, отзываются глухим страшным хрипом, а в ярости специфично «кашляют». И лишь во время гона полноценно рычат. Наблюдение за вертиграми и односторонние разговоры девушку забавляли, немного отвлекая от постылого плена.
— Вот и все, я закончила, полосатики, — устало проговорила Аня и развернулась к выходу, чтобы увидеть, как захлопывается дверь.
— Пока не все, Белоснежка, — с жестокой улыбкой на тонких губах произнес Шатун. — Посиди со зверьем, подумай о своем проступке.
Когда сторож крутанул первое колесо, отпуская цепь на всю длину, девушка бросилась к двери, понимая, что вертигр быстрее. Глухой «кашель» и звон стали о сталь за ее спиной — Аня упала грудью на прутья решетки.
— Открой!!!
Шатун издевательски захохотал.
Едва не падая в обморок от страха, девушка, недоумевая, отчего ее не едят, обернулась к отпущенному на длину привязи тигру. Оборотень бил хвостом свои бока и настороженно наблюдал за сторожем.
— Твой выход, киса, — все еще предвкушая расправу над беглянкой, проговорил Шатун и отпустил второго вера.
В один прыжок хищник оказался возле ведьмы, и она, прикрыв голову руками, закричала снова.
—
Похоже, она отбивалась не только во сне — простыня запуталась вокруг ног, а подушки валялись на полу. Ни звона цепей, ни хрипов, единственный раздававшийся звук — ее тяжелое дыхание. В полумраке комнаты она одна, если не считать Венеру, сонно моргающую на журнальном столике у окна.
Сон. Это всего лишь сон, хоть и на основе ее прошлого. Она давно не испуганный подросток, а взрослая самостоятельная женщина. И она в Нью-Йорке, в квартире Романа, уступленной им спальне.
Сам хозяин, растревоженный ее криками, не замедлил появиться.
— Что случилось? — Заспанный парень, одетый в широкие шорты цвета хаки, вломился в комнату без стука и включил свет.
— Кошмар приснился, — прикрыв глаза ладонью, призналась Аня.
— А я уж было подумал, что, не удовлетворившись цветами, нас атакуют вампиры.
Аня наморщила нос — аромат роз, разбросанных по полу гостиной, все еще преследовал ее.
А как хорошо начинался вечер…
Роман забрал ее с работы и с ветерком доставил домой на матово-черном высокоскоростном мотоцикле. Свой спортивный байк парень остановил один раз, возле итальянской пиццерии, чтобы купить дюжину больших порций, так как Аня предупредила, что на готовку ужина у нее нет настроения.
Уже открывая двери квартиры, они почувствовали что-то неладное. Вернее учуял Рома. Пахло розами. Войдя, они остановились на пороге — по коридору и дальше по полу гостиной кто-то разбросал ярко-красные цветы. Впрочем, имя романтика, пославшего «миллион, миллион алых роз», угадывать не пришлось — он оставил записку. Читая послание Аристарха, Аня подумала, что для изгоя у него слишком хорошие возможности портить ей жизнь.
