Чуть раньше он, пинками разбудил, задремавших было в сенях братьев тин Шнобберов и вытолкал прочь, пригрозив, чтобы и духу их не было в избе, когда явится девчонка. На всякий случай Защитник выглянул за дверь, убеждаясь, что они не ослушались. Затем вернулся в горницу и сел за накрытый стол, но тут же передумал. Почти суетливо вскочив, в последний момент решил спрятаться, чтобы понаблюдать за гостьей.
В сенях скрипнула дверь.
3.
Кира поравнялась со старым дубом. Кора древа-старца почернела от пламени, листья свернулись на обуглившихся ветвях. Испытав острый приступ жалости и какой-то обиды, охотница приложила ладонь к стволу и легонько погладила.
– Здравствуй, дедушка. Твоя вина лишь в том, что ты не мог сбежать подальше отсюда, – ей вдруг почудилось, что вместе с деревом умерла и душа Золотых Орешков.
Не спеша, охотница поднялась на крыльцо. Она делала это уже много раз, но ещё никогда с таким тяжёлым сердцем. Поморщилась, досадуя на щель в притолоке. Эх… Когда-то пределом мечтаний всей деревенской ребятни было заглянуть в дом Защитника. Она несколько раз вдохнула и выдохнула, успокаивая нервы. А затем отворила дверь.
Её встретил накрытый стол, но ни в сенях, ни в горнице никого не было. Обострённые чувства подсказали, что за ней наблюдают, но Кира не подала виду.
Шелохнулась занавеска.
Охотница резко обернулась и вздрогнула. Позади стоял Защитник, отрезав путь к бегству.
– Ну здравствуй, Кира-охотница! – Пасита, словно смакуя её имя, сам первым её поприветствовал. – Не это ли ищешь?
Он по рукоять вогнал нож Каррона в дверной косяк.
«Мой нож!» – мысленно возмутилась девушка:
– Так вот кто его взял.
Защитник широко улыбнулся, и Кира вдруг осознала, насколько он хорош.
«В такого можно запросто влюбиться, если бы чёрные дела не застили приятный облик, заставляя относиться к Защитнику не иначе, чем к лютому зверю, то про наших красавцев – Микора, да Лютобора половина деревни в ночь Киаланы и не вспомнила бы. Да и кто бы ещё за кем по лесу б гонялся».
Воображение нарисовало забавную картину: толпа деревенских красавиц, плотоядно ухмыляясь, сообща загоняет растерянного Защитника.
– Значит, кланяться не станешь, – констатировал Пасита, мигом развеяв все грёзы. – Эх, учу я вас, учу…
– Настоящее уважение, поклонами не подменишь, – не сдержалась Кира.
Пасита мгновенно очутился рядом, заставив вздрогнуть. Рука взялась за подбородок приподнимая. Губы Защитника оказались непозволительно близко, и Киру словно обдало жаром, исходящим от его тела. Стальные глаза глядели, не мигая, но охотница даже не пошевелилась. Не вскинула рук, пытаясь оттолкнуть, лишь ответила таким же прямым и холодным взглядом.
Выждав время, Пасита отпустил её и засмеялся чему-то. Обошел и сел во главе стола. Кира так и осталась стоять не оборачиваясь. Давая себе необходимую передышку, чтобы совладать со рвущимися на волю эмоциями. Во рту стоял привкус страха, смешавшийся со странным волнением, которое пробудили запахи волчьих шкуры, здорового и сильного тела, горчинка полыни. Она привычно прочитала их словно книгу, как делала это выслеживая зверя.
– А ты храбрая. Пожалуй, ты мне нравишься, Кира-охотница. Ты непохожа на остальных, – Защитник подвинул к себе бутыль с вином. – Даже странно, что столько времени я тебя не замечал, – он наполнил два кубка и с наслаждением сделал глоток. – Садись, отужинай со мной. Ты ведь не откажешься от приглашения Защитника?
Кира медленно повернулась. Она не верила своим ушам. В каждом слове тин Хорвейга мерещилась ловушка. Крепкий капкан на несмышлёного зверька.
«Еда отравлена? В неё добавлена стынь-трава, от которой я ослабну как котёнок, и тогда Пасита сможет сделать со мной что угодно?»
Мысль вдруг показалась глупой. Ещё недавно она и без того была совершенно беззащитна – бери тёпленькой. Так какой Защитнику в этом резон?
«К тому же можно просто приказать…»
– Ну же! Это прекрасное вино. Я привёз его из Стольна-Града, – увещевал Пасита. – Уверен, ты такого и не пробовала никогда в жизни. А от вашей медовухи меня уже воротит.
Он встал, взял со стола второй кубок и медленно приблизился. Под оценивающим взглядом Кире захотелось сквозь землю провалиться. Никто из деревенских парней никогда раньше так странно на неё не смотрел.
«Он будто обжигает и сдирает кожу, обнажая душу и выуживая на свет все тайны!»
Пасита остановился, в нескольких шагах:
– Да и чудесное возвращение потерянного ножа стоит отметить. Кстати, можешь его забрать, – он кубком указал на нож Каррона.
Кира, скинув оцепенение, потянулась и взялась за рукоять. Лезвие плотно засело в дереве, и первая попытка его вытащить не удалась.
– Попробуй двумя руками, – подсказал тин Хорвейг с усмешкой. – Подержи кубок, я помогу.
Он протянул один ей. Кира, словно не заметив его жеста, поднатужилась и все же выдернула нож сама.
Пасита присвистнул.
– Пожалуй, теперь верю, что именно ты отделала Харилу и Мордана. Хотел бы я на это взглянуть, – он отсалютовал и осушил кубок одним глотком. – Да присядь ты уже, наконец! В ногах правды нет.
