Первыми в зал ворвались здоровенные охранники. Они схватили Професора, Зигфрида и за компанию Курдюка, а приведших капитана воинов просто вытолкали за дверь. Когда к встрече президента все было готово, в зал степенно вошел Верховный Авторитет по судебным вопросам Шкурат Мордаев. Внимательно заглянув всем троим подозреваемым в глаза, он обернулся и молча кивнул. Кто-то там, за дверью, выкрикнул «На караул!», и охранники вытянулись в струнки, а Мордаев изобразил на лице почтение.
Президент Гальюн Отстоев был невысок ростом, с оттопыренными ушами и какой-то несерьезной реденькой щетиной вместо бороды. Зато он носил самую высокую на Бастурмане вязаную шапку — почти полуметровый цилиндр — и шикарную кожаную куртку из уже знакомой Зигфриду кожи мандрагоровой свиристелки. Вряд ли он добыл этого хищника лично, участвуя в коммерческом сафари на планете Поррк, но все равно куртка придавала ему вид настоящего солидного президента. Так же, как и символ верховной бастурманской власти — тяжелый золотой медальон на толстой цепи. Внутри медальона был выгравирован сияющий глаз над усеченной пирамидой и что-то написано, кажется, по-латыни.
— Гони, — приказал Отстоев, встав рядом с Верховным Авторитетом.
— Шпалеры притаранил вот этот фуфел… — «погнал» Мордаев. — Зуб дал, что от Злюхи и что никакого палева… Так, мурзилка?
— Извините, — капитан едва заметно усмехнулся. — Я бастурманским плохо владею.
— «ВАПы» ты привез? — перевел Мордаев.
— Я.
— От Злюхина?
— От него.
— Проверяли? — спросил у Авторитета Отстоев.
— Масса лично пробивал. Запрос в спецотдел «Зис» делал, со Смердяево связывался, агентуру на Лохудринске подключал… вроде не врет.
— Ну, и какой с него спрос? Злюху надо наказывать, падлу!
После таких слов банд-президента в душе Зигфрида забрезжила надежда на спасение.
— Нет, тут разобраться надо, — возразил верховный бастманчский судья. — Вот, к примеру, Професор… Ты «ВАПы» на федералов настраивал?
— Я, — угрюмо кивнул горбун. — Всю ночь сидел.
— Вот! Всю ночь… — Мордаев многозначительно поднял палец. — А ты, жиртрест, отказался с Массой в боевой поход идти?
— Отказался, — бледнея, пробормотал Курдюк.
— Заговор! — вывел Авторитет. — Заговор и предательство.
— Шлепнуть, — предложил Отстоев.
— Надо корни заговора откопать, — снова возразил Мордаев. — Ведь кто-то за ними должен стоять. Если федералы нас обули, это одно. Если Злюха скурвился…
— Падла! — вставил президент.
— Это другое, — продолжил Авторитет. — А еще может оказаться, что это внутренний заговор. Я вам уже докладывал, что кое-кто давно по углам шепчется…
— Это ты про Кондомова с Оборзеевым?
— И не только…
— Ну ладно, разбирайся. — Президент Отстоев махнул рукой. — Только этих потом все равно шлепни. Раз уж у меня вырвалось… Не могу же я слова на ветер бросать.
— Будет сделано.
— Тут у нас все? — Президент нетерпеливо взглянул на часы. — Тогда поехали обедать. Жена сегодня поросенка с хреном в конопляном соусе приготовила. Остынет же…
— Всех пока в темную, — распорядился Мордаев. — Вечером приеду, побеседуем…
— Получил медаль за верность? — издевательски шепнул Професору капитан. Их заперли в сырой холодной камере с крошечным, меньше ладони, окошечком. Курдюк сразу повалился на ворох соломы и принялся жалобно стонать, а Безногий и горбун сели, опираясь о стену, ближе к бронированной двери.
— Ничего, Мордаев разберется, — прошипел горбун.
— А что толку? — Зигфрид усмехнулся. — Гальюн ваш ясно сказал — шлепнуть! Или ты думаешь, что Мордаев плюнет на авторитет президента из-за какого-то Професора?
— Президент в законе, — угрюмо согласился горбун, — на него плевать нельзя.
— Ну вот! Крышка тебе, Професор. Большая медная крышка.
— А тебе?
— А мне все одно ничего не светило. Я уже свыкся.
— Нельзя с этим свыкнуться, — засомневался горбун.
— О-о! За что?! — в голос застонал Курдюк.
— Заглохни, пингвин! — Професор не поленился привстать и пнуть толстяка в ляжку. — Так ты что, капитан, все-таки на федералов работаешь?
— На себя… и на Якова я работаю, — Зигфрид вздохнул. — Работал то есть. А если честно, не помню я ничего, Професор, пустота в башке, как будто половину мозгов из нее откачали.
— И давно это у тебя?
— Со Смердяево. Начиная с погрузки, все хорошо помню, а что до этого было — отрывками…
— Может, тебя злюхинские менеджеры не сразу уговорили с Яковом «помириться»? Может, перед этим слегка бока помяли да по башне отоварили?
— Может, — Зигфрид помотал головой. — Не помню.
— Дрянь дело, — решил горбун. — Думал, может, хотя бы федералы за тобой прилетят на выручку… Да нас заодно вытащат. Но раз память отшиблена, значит, ты действительно в злюхинской обработке побывал. Федералы так своих агентов не готовят. Видать, не судьба нам на халяву спастись.
— Оставь надежду, всяк сюда влетевший, — невесело усмехнулся капитан.
— За что?! — продолжал ныть Курдюк. — Я не винова-ат…
— Придется думать самим, — пробормотал Професор.
— О чем? — меланхолично спросил Зигфрид.
— Как смотаться.
— Отсюда? — капитан с сомнением оглянулся по сторонам.
