У меня, обычной ученицы ПТУ бытовой магии, нашли стихийный дар.Теперь я адептка самой престижной в королевстве Академии. Здесь учится вся золотая молодежь столицы, но правила гласят, что главное – сила твоего дара, а не фамилия и титул. В действительности все совсем не так!Высокомерные аристократы, надменные леди и ужасные лорды, считают, что могут вытирать ноги об «простых» учеников.Но я докажу, что со мной так нельзя. Я стану лучшей адепткой потока. Я не сдамся, даже если неприятности сыпятся со всех сторон!Только вот я не учла одно: у герцога Тарга, лучшего студента академии, на меня совсем иные планы. Он заключил с друзьями пари. Пари на сиротку.
Я не знаю, что злило меня больше.
То, что к маленькой мерзавке подкатывал уже третий мой друг или то, что она раз за разом всем отказывала.
Сейчас возле кресла, куда Хелли забралась, трогательно поджав под себя ноги, стоял Натан и пытался обаятельно улыбаться, намекая, что он лучший самец на этой вечеринке. И неплохо бы бедной, но своенравной крошке наконец-то выбрать себе покровителя. И выбрать правильно.
Но Хелли Вэртззла плевала на неписаные законы Академии Стихий.
Хелли искренне считала, что сможет остаться тут независимой и достигнуть своих целей.
Хелли была так непозволительно наивна…
И возмутительно желанна. При одном взгляде на нее у меня воспламенялась кровь, но происхождение и воспитание вступали в схватку с физиологией. И самое мерзкое в том, что я проигрывал своему телу.
Стоило взглянуть на светлые волосы… Словно солнечные! На вечеринку она наконец распустила свои идиотские косички. А еще на тонкие пальцы – вот откуда такие у деревенщины?! И на нежные розовые губки… которые не стеснялись говорить в лицо аристократам честное мнение. Очень хотелось пристроить и губки и пальчики к совсем другому делу. И мордашка такая… тонко выписанная! Не то чтобы с ног сбивала красотой, но… Но!
Пока я в очередной раз пропадал в своих фантазиях, вернулся Натан. Рухнул на диван между мной и Улом и развел руками.
– Вынужден признать свой проигрыш!
– Какими словами послали тебя? – полюбопытствовал Ул.
– Что даже теоретическая магия вызывает в малышке Хелли больше влечения, чем я.
– Наглая девка, – покачал головой третий мой друг – Харс, а потом повернулся ко мне и спросил: – Тарис, а ты что скажешь?
Очень хотелось признаться, что я-то как раз очень рад тому, что все мои друзья пролетели как фаербол мимо нашего магистра защиты.
Но тогда у них появилось бы слишком много дополнительных вопросов, а потому:
– Действительно наглая.
– И? Ты совсем ничего не хочешь по этому поводу предпринять? Позволишь сироте из какой-то богами забытой деревни задирать нос? Сам же понимаешь: стоит показать плебсу, что за проступки не будет наказаний, как они тотчас осмелеют. Решат, что равны нам.
Я лениво потянулся, покачал в бокале вино и, бросив на приятеля косой взгляд, сказал:
– Харс, ты так горячишься, что весьма интересно, какими словами отшили тебя.
Парень тотчас пошел красноватыми пятнами, а в мутно-серых глазах полыхнула лютая злоба.
– Сам бы сходил! Держу пари, что эта не знающая берегов деревенщина и с тобой танцевать не пойдет!
– Харс, я не ведусь на слабо. И эта малышка мне не настолько интересна, чтобы идти к ней лично. Ведь стоит щелкнуть пальцами, как тут будет любая. Сама прибежит.
В подтверждение слов я скользнул по стоящим в отдалении девчонкам ленивым взглядом и, поймав жадный взор Марианы Лимб, лишь поманил ее пальцем. Едва заметным, беглым жестом. Но она тотчас отставила свой бокал, поправила платье и, даже не прощаясь с кружком своих подружек, двинулась к нам.
– Любая, – согласно кивнул Ул. – Даже королева факультета несется к тебе, теряя каблуки. Но не Хелли Вэртззла, не так ли, Тарис?
Мариана чуть застряла по пути, так как стайка первокурсниц, среди которых была и обсуждаемая нами особа, не расступилась перед вполне себе титулованной королевой прошлогоднего бала, уверенной в том, что ее изберут повторно.
– Мне нет дела до Хелли Вэртззла, – спокойно ответил я.
– Зато нам есть, – продолжил жать Ул. – В чем-то Харс прав. Плебс стоит ставить на место. И кому, как не тебе, герцогу Таргскому, это делать? Или ты действительно боишься отказа? Хотя, знаешь, я, наверное, даже поставлю на то, что с нашей сильно вгрызшейся в учебу сироткой у тебя ничего не получится. М-м-м… допустим сто золотых. Даже двести!
– Ул, ты прямо не веришь в нашего предводителя! – хмыкнул Харс. – Как бы ни задирала нос эта козявочка, она всего лишь женщина, да еще вдобавок и юная. Такую совратить – дело максимум недели.
– А давай поспорим! – загорелся Натан. – Действительно, я займусь девчонкой более предметно. Ставлю триста, что через месяц она будет стонать подо мной и просить еще.
Злость полыхнула во мне, выжигая все остальное буйным пламенем. Слишком ярко, слишком четко представилось, как эта солнечная малышка лежит на постели, волосы ее спутались и разметались, щеки раскраснелись от желания, а пальцы царапают мужскую спину. НЕ МОЮ.
– Натан, ты уже пробовал, и у тебя не получилось, – лениво протянул я. – Так и быть, моя очередь. Я ставлю тысячу золотых на то, что через месяц Хелли будет таскаться следом за мной и забудет даже про учебу. Цели, гордость, убеждения… для нее будет иметь значение лишь то, что скажу ей я!
– Тысяча золотых и твой ремень! Вот этот, из кожи жанийской жабы! – ухмыльнулся Натан, прищелкнув пальцами.
