По сравнению со вчерашним днем, когда в этом же помещении находились все Претенденты и Выбирающие, зал казался пустым. И то ли поэтому, а может из-за того, что сегодня он был украшен иначе, зал производил совершенно иное впечатление. Как будто он стал еще больше, а его двенадцатигранный свод ― еще выше, тоньше, изящней. Свод словно бы парил над собравшимися: невесомый, воздушный. И чудилось, будто там, в вышине, среди покрывавших потолок сияющих звезд, скрываются боги. Не величественно-суровые, как их обычно изображали на картинах и фресках, но мягкие, улыбающиеся, разделяющие счастье своих детей, пришедших сегодня в Храм.
Все двери были богато украшены гирляндами. Диковинные плетения из цветов и ракушек, красных, белых, золотых и серебряных лент поражали красотой и мастерством их создателей. Возле пяти из двенадцати выходов появились столы, накрытые белыми кружевными скатертями. На них, благородно поблескивая драгоценными камнями, стояли резные чаши из золота и серебра. Число чаш на столах соответствовало количеству пар, что совсем скоро войдут в эти двери. Больше всего чаш стояло на столах у двери, посвященной паре Вода-Вода. Около десятка подмигивали собравшимся от двери Вода-Земля. По две чаши досталось парам Огонь-Вода и Воздух-Вода.
Но внимание Ллоэллина, лишь скользнувшего по ним взглядом, сосредоточилось на чаше, одиноко стоявшей у двери Огонь-Земля. Она одновременно напоминала и диковинный цветок, наподобие красной гаэранэ, и огонь костра. Казалось, это по воле Богов на мгновение застыли танцующие на ветру лепестки или же языки пламени. А может, это был цветок, горящий, но не сгорающий в огне. Защищенный от всех возможных невзгод жарким объятием.
Ллоэллин и представить не мог, как из золота, зеленых и красных драгоценных камней можно сотворить подобное чудо. Металл и камни всегда казались ему неживыми, а золото чаще всего действовало на него подавляюще. Но эту чашу хотелось взять в руки, прижать к губам или к груди. Убедиться что она, в отличие от остальных драгоценностей, окажется теплой… и да ― живой.
― Красивая, правда? ― так же с восхищением глядя на чашу, спросил Энар.
― Да. Очень.
Тут к ним подошли сразу несколько пар. Четверо Старших уважительно поприветствовали Энара и вполне дружелюбно поздоровались с ним. Незнакомый Ллоэллину маг Воздуха задал Энару какой-то вопрос о последнем заседании Совета. Между ними завязался разговор. И хотя Энар ни на минуту не выпускал его руки, Ллоэллин почувствовал себя лишним. Нет, он не усомнился в их любви. Просто бывают моменты, когда лучше отойти в сторону, не мешать. Впрочем, точно ли сейчас такой момент, Ллоэллин уверен не был. Ему только предстояло разобраться в делах и знакомствах супруга.
Супруг… Какое прекрасное слово!
Ладонь Энара в его руке дрогнула, и Ллоэллин почувствовал, как напрягся любимый. Встревоженный, он вскинул голову, увидел, что тот смотрит куда-то в сторону, и проследил направление его взгляда. У входа в зал стояли Кайеренн и санэ Норолонн. Ллоэллин встретился взглядом с братом и едва не отпрянул, пораженный силой отразившейся в его глазах ненависти. Прежде Кайеренн лишь презирал его, глядя, как на пустое место. Теперь же, после утренних событий, брат явно затаил на него злобу.
Энар прижал Ллоэллина к груди и обнял, защищая. И от Кайеренна, и от всего враждебного мира. Стоявший рядом маг Воздуха поспешно извинился и отошёл, уводя своего избранника. Наконец-то они снова были одни. И не важно, что вокруг находились явно сплетничающие о них люди.
В зал вошли храмовники. Подойдя к каждому из присутствующих и лично поздравив с таким важным событием, как вступление в брак, они расставили всех полукругом. Тут же в центр прошествовали облаченные в белое маги, и началось представление.
Давно Ллоэллин не смотрел на чудеса храмовников с таким восторгом. Затаив дыхание, он наблюдал за красочными иллюзиями. Вот посреди зала вырос диковинный сад. Высокие раскидистые деревья, о каких в Сариене знали лишь понаслышке, образовывали уютный живой шатер. В царившем в нем романтическом полумраке призывно белели, розовели, краснели на кустах яркие экзотические цветы. Ллоэллину даже показалось, что он чувствует их пленительный аромат, ощущает теплое дуновение ветерка, ласково перебирающего листву, что стоит только сделать шаг, и он окажется в этом волшебно-прекрасном уголке Арны.
Но вот сад сменили фонтаны, и мириады искрящихся в лучах Рхан брызг радостно рассыпались над головами присутствующих. Струи воды склонялись и извивались, рисуя в воздухе ажурные картины.
Фонтаны исчезли, а над залом появилась радуга. Эфемерно-прозрачная, легкая, праздничная. Несколько мгновений повисев неподвижно, радуга пришла в движение. Ее яркие краски смешивались, исполняя завораживающий танец. И не было в нем мельтешения, лишь величественность и гармония. Но вот радуга стала шириться, изгибаться в новую, замысловатую форму. И Ллоэллин впервые увидел чудо, что, по слухам, рождается в небесах Оморила, и что с благоговейным придыханием принято называть «сияние Омо».